Он чувствовал зависть. Зависть потому, что видел, как другие счастливы вокруг него, при этом уверенно переступая все преграды, преодолевая все барьеры и порой, казалось, ломая волю самых богов. Зависть потому, что сила других, даже Древнего, могла быть использована во благо, его же могла сеять только хаос. Дей и Итачи… Гаара и Сай… Киба и Хидан… Яхико и Нагато… Да, у них не все гладко. Да, им всем нужно ещё много преодолеть, чтобы выстроить собственное счастье. Да, их совместный путь только начинается, но он у них есть. А у него? Каков его путь? Зачем боги создали его таким? Зависть потому, что у каждого, не только его друзей, а именно человека, да, у каждого есть тот, кто предназначен ему судьбой, кто был половинкой единого, кто разделит свою жизнь с любимым человеком, а у него этого не было. Его природа, его сущность, его исток только и могут что разрушать и калечить, рвать связи, присваивать, переступать через священное и непорочное, только чтобы утолить свою жажду и свои желания, причинять боль и при всем при этом все равно оставаться одиноким. Зависть тому, кто будет рядом с его омегой. Он должен был отречься, уехать, забыть, отсидеться в клетке и начать все сначала. Не должен был хотеть того, что для него невозможно. Не должен был покушаться на нормальную жизнь, завидуя тем, у кого она была. Он не имел права признавать Саске своим омегой.
Он чувствовал отчаянье. Отчаянье потому, что не знал, что ему делать дальше, потому, что до встречи с Саске у него была цель – оставаться закрытым и нелюдимым, потому, что этот омега вновь дал почувствовать себя живым, просто человеком. Отчаянье потому, что он не мог без Саске и в то же время не мог быть с ним, потому, что боялся причинить боль, боялся того, что все может повториться, потому, что больше не хотел быть причиной слез, проклятий и безумия, потому, что не хотел отпускать омегу. Как он, зверь, может претендовать на столь невинное и прекрасное создание? Как он, особь, может желать тело и сердце омеги? Как он, миф, может стать реальностью? Слишком сильные чувства, чтобы их игнорировать. Слишком много изменений в нем самом, чтобы не понять. Слишком дорог Саске, чтобы вот так вот просто от него отказаться. Слишком невинен омега, чтобы воспользоваться своей силой и сорвать это цветок чистоты. Нет, Саске не развратен, не похотлив и не блудливый, он просто, как любой другой омега, отзывается на зов его голодной и запертой сущности, но при этом Саске другой. Он видит. Он пытается. Он хочет доказать. Донести. Убедить. Развеять миф. Он – не боится. Поэтому и отчаянье. Потому, что он, Наруто, уже не может без Саске.
Он чувствовал горечь. Горечь на языке, от которой горло сдавливал комок тошноты, от которой было тяжело дышать, от которой хотелось вывернуться наизнанку, только чтобы стать другим. Горечь – это осадок, осадок в его душе и на его сердце. Это груз и бремя: былого, утраченного, воспоминаний, возможностей, своего существования. Это реквием. Это больше, нежели ощущение. Это ещё и привкус поцелуя. Горечь непролитых слез. Горечь глубокого взгляда. Горечь алой крови. Горечь разбитого сердца. Мог ли он все это взвалить на 16-летнего омегу? Имел ли право просить его разделить с ним эту горечь и все остальное? Имел ли он право на шанс? Шанс попробовать создать семью и подарить счастье без привкуса горечи. Шанс самому забыть её вкус. Вкус горечи потери и разорванных связей. Шанс, который предлагал ему омега, отдавая ему всего себя, без остатка и до последней капли. Как опрометчиво. Трогательно. Волнующе. И все это, вновь-таки, приправлено горечью.
Он чувствовал разочарование. Разочарование потому, что не оправдал надежды, потому, что видел его в глазах других, потому, что он сам был сплошным разочарованием. Отношения с ним – это разочарование, и он не хотел, чтобы Саске его познал, не хотел, чтобы он понял, как это – любить зверя и быть им же растерзанным, не хотел, чтобы груз разочарования навсегда опутал сердце юного омеги, не хотел остаться отпечатком в его жизни. Разочарование потому, что миф оказался не настолько героичным и романтичным, потому, что он – ложь, потому, что таким, как он, нет места среди людей, в глазах которых лишь страх и презрение. Выдумка – говорили соклановцы, старательно отводя взгляды. Наказание богов – бросила мать, развернувшись и взметнув огненными волосами. Испытание – кивал отец, пытаясь понять и помочь, при этом хмуря золотистые брови. Уродство – кричал ему брат, заливаясь слезами и разрывая связь. Твои собственные страхи – твердил дед, натягивая цепи и ещё сильнее закручивая болты на наручиях. Всего лишь преграда, которую нужно либо сломать, либо перешагнуть – заверял его дядя, бросив все и начиная ломать и перешагивать вместе с ним. Призвание – решил лучший друг, подставив свое плечо и разделив с ним бремя, которое делить был не обязан. А что скажет Саске? Каковой будет правда для него? Станет ли он очередным разочарованием или же омега таки сможет принять его таким, какой он есть?
