Почему? Неужели он так сильно увлекся собственными переживаниями и задохнулся в счастье близости со своим альфой, что перестал смотреть по сторонам? А, и правда. Джуго в последнее время был слишком мрачным, даже мрачнее обычного, постоянно скользил задумчивым взглядом по окружающим, будто пытался что-то понять по их реакции, и все чаще предпочитал оставаться наедине со своими мыслями. Карин, которая, кстати, встречалась с его кузеном, стала для него слишком далекой и неважной, хотя до этого они, даже невзирая на крупные перепалки и постоянные поддевки, были не разлей вода. Хината, которая последние несколько месяцев слонялась за ними видимой тенью, будто что-то снедало её изнутри, превратившись в красивую, но с болезненно заостренным лицом и потяжелевшим запахом куклу. Семья брата, в которой повисло напряжение из-за того, что Дей постоянно находился под угрозой либо выкидыша, либо собственной смерти. Да и от родителей он как-то отгородился, порой слепо уставившись на часы и считая минуты до того момента, когда он снова сможет увидеть своего альфу. Нет, Наруто его ни в чем не ограничивал, не покушался на его свободу и не запрещал жить именно своей, личной жизнью, он сам стал таким, наконец-то добившись желаемого и теперь отчаянно боясь его потерять. Да, он был эгоистом, заставив брата и лучшего друга крутиться только вокруг его личных проблем: с собственной омежьей сущностью, с альфой, со своей силой, - при этом как-то уж слишком легко позабыв, что у дорогих ему людей тоже есть своя жизнь, наполненная более весомыми проблемами. И после всего этого он ещё смел заявлять всему миру, что он не ребёнок и готов нести ответственность?
- Саске, давай не здесь, - нахмурившись и отвернувшись к окну, безмятежно ответил Ходзуки, при этом даже не пытаясь закрыться, чтобы его повязанный мог почувствовать все
Омега знал и не жалел – вот что почувствовал Саске, когда Суйгетсу позволил его ментальным нитям проникнуть за барьер и ощутить маленькую пульсацию жизни внутри себя. Брюнет не мог отрицать, что это безумно приятно. Даже сейчас, когда этому маленькому комочку жизни было всего лишь каких-то шесть недель, он уже опалял его восторженным жаром, который прочно оседал в его душе, переплетаясь с омежьими инстинктами и вызывая безудержный прилив нежности. Возможно, свою роль в этом ощущении сыграла их связь повязанных, но, тем не менее, Саске просто задохнулся от того вихря эмоций, который скрывал в себе его друг.
Любовь Суйгетсу к ребеночку была всеобъемлющей и… могущественной. Учиха и подумать не мог, что сила любви к своей плоти и крови способна стать истоком такой силы. Нет, не именно ментальной, так как омега, будь это хоть самый сильный ментально омега в мире, не мог противостоять альфе в силу слабости природы своей сущности, но вот сила духа вызывала восхищение. Ходзуки защищал то, что было ему слишком дорого, от посторонних глаз, внимания, прикосновений и знаний. Омега желал этого ребёнка всем своим естеством и не собирался ни отдавать, ни делить с кем бы то ни было свою любовь. Он уже отгородил этот комочек жизни от внешнего мира за плотным энергетическим куполом, и что-то подсказывало Саске, что о беременности не знал не только он, в данный момент будто читая мысли своего друга, в которых пульсировала главная и единая – продержаться 15 недель, чтобы его не заставили сделать аборт, а после доказать всему миру, что из него получится прекрасный папа.
- Кто отец? – откинувшись на спину стула, повышенным шепотом спросил Саске. А что, собственно, он должен был сейчас сделать? Обругать друга? Надавить на него ментально? Потребовать объяснений? А смысл? Чего он добьется криком, назиданием и вымогательствами? Суйгетсу и так все это время пришлось нелегко, он остался один, вынужденно храня тайну, с которой бы не примирилась его семья, которую он не решился доверить другу, так что пока что у брюнета оставалась лишь одна надежда, что это не последствие хорошо сокрытого насилия или очередной глупости омеги, который потерял своего альфу ввиду женитьбы оного.
- А то ты не знаешь, - буркнул Ходзуки, сложив руки на груди и пристально посмотрев на друга. – У меня есть только один альфа, от которого я мог хотеть ребёнка
