- Да, Наруто тоже пришлось не сладко, - Саске чувствовал, как на его губах расползается глупая улыбка, но поделать с собой ничего не мог, так как ему, и правда было приятно, что его альфа не просто отреагировал на его течку, но и смог сдержать себя, отдалившись от него на неделю, но при этом и не ища утешения в чужих объятиях
- А то, - губы Ходзуки тоже озарила легкая улыбка, - одни темные круги под глазами, да потрепанный вид чего стоят, а уж какой у тебя на следующий день был смачный засос… - омега с упоением протянул последние слово, от чего брюнет сразу же нахохлился, закрылся и залился густой краской, тоже прекрасно помня эту метку, которую довольно долго пришлось скрывать под воротом водолазки
- Вот все-то ты знаешь, - пробормотал Учиха, из-под занавеса густой челки хмуро смотря на друга, который с невозмутимым видом через трубочку потягивал сок. – И вообще, - встрепенулся омега, которому уже порядком поднадоело, что блондин постоянно вгоняет его в краску, - с каких это пор ты пьешь морковный сок?
- А что? – Суйгетсу в прищуре покосился на свой стакан. – Очень даже вкусно
- Ты терпеть не можешь морковь. Забыл? – Саске уже более пристально посмотрел на омегу, но тот лишь пожал плечами, мол, бывает, вкусы меняются, вот только сам брюнет так не считал. С Ходзуки в последнее время вообще происходило что-то странное: он стал менее не только болтлив, но и разговорчив, неожиданно увлекся учебой, к которой раньше относился с завидной холодностью, и все меньше времени начал проводить в их компании, ссылаясь на неотложные дела в клане. Пожалуй, никто, ни Карин, ни Джуго, ни Хината, не заметили этих перемен, точнее, посчитали их вполне естественными, так как впереди их ожидал не только выбор учебного заведения, но и взрослая жизнь, но Саске слишком хорошо знал своего друга, чтобы не подметить некоторые мелкие детали, которые, впрочем, сильно его волновали.
Не то чтобы их связь повязанных ослабела или они перестали доверять друг другу, но все же что-то было не так. У Саске было такое чувство, что блондин от него что-то скрывает, о чем ярко свидетельствовали некоторые нити, которые упорно ускользали от их взаимного контакта. Да что там отмахиваться от действительности – он не чувствовал своего повязанного полностью и до конца, будто у того внутри был какой-то барьер, щит, купол, да что угодно, но факт был в том, что он заглушал все эмоции и переживания Суйгетсу и доносил до него, Саске, лишь их отголоски. Что бы это ни было, но оно заставляло Учиху напрячься и усиленно думать над этой проблемой вот уже вторую неделю, именно с того дня, когда он впервые почувствовал этот блок.
Стоп. Саске аж встрепенулся и ошарашенно уставился на Ходзуки, который, почувствовав его смятение, не менее удивлено посмотрел на него. Блок… Может, он, конечно же, ошибается, но Итачи с Дейдарой слишком часто пререкались по поводу того, что омега тратит много энергетики на внутренний блок, который отгораживает его от внешнего ментального влияния, блок, который защищает малышей внутри него, блок, который способен создать только беременный омега.
- Ты беременный… - не спросил, констатировал Саске, констатировал приглушенным, сиплым, не верящим голосом, сразу же почувствовав, как всполошено заклубилось биополе омеги, пытаясь избавиться от его проникновенных ментальных витков, которые вновь-таки наткнулись на прочный внутренний барьер
- Ну, как бы… - спешно затараторил Ходзуки, нервно заерзав на стуле и безуспешно пытаясь оттолкнуть от себя более сильные и прочные ментальные витки друга. – С чего ты взял? У меня же нет альфы, так что…
- Лжешь! – в порыве то ли ярости, то ли бессилия выкрикнул Саске, жаром мощи своего биополя опаляя кафе и пугая весь немногочисленный, преимущественно омежий, персонал, и лишь всегда молчаливый охранник-бета покосился на них недовольно, пока что только взглядом напоминая, что они в приличном заведении, и орать тут во всю глотку не положено
- Лжешь, - на этот раз прошипел Учиха, спешно сворачивая свое биополе и гневным взглядом заалевших глаз буравя сжавшегося в комок блондина. – Все эти полтора месяца со дня твоей течки ты мне лгал, - Саске, принюхавшись, только теперь учуял, что запах друга, и правда, стал другим. Будь он альфой, он бы сразу же понял, что омега уже не девственник, а так он лишь чуял, что в запахе Ходзуки что-то изменилось, что его аромат стал менее нежным и более насыщенным, но как-то не придал этому особого значения, да и, похоже, сам Суйгетсу очень тщательно маскировал свой запах, пользуясь душистыми гелями. Но все равно это не отметало тот факт, что он не почувствовал, тем более, в своем повязанном.
