Начать решили с гостиной, после чего составили список всего необходимого и прикинули его приблизительную стоимость – получилось много, и Киба даже чуточку приуныл, но Сай быстро нашел выход из ситуации, подключив каких-то там знакомых Гаары, и, в итоге, уже менее чем через час в его гостиной хозяйничала бригада рабочих бет под начальством строгого альфы. В это же время Хаку настоял на том, что ничто так не подымает настроение, как покупки, и Инудзука даже начал слегка возмущаться, мол, нет у него сейчас лишних денег на то, чтобы обновлять гардероб, но, оказалось, омежка имел ввиду совершенно другое, вследствие чего в гостиной и появился новый диван, купленный, кстати, за его, Кибы, деньги, которые он получил при расчете с работы. Прежде чем вернуться домой, они посидели в кафе и поболтали, казалось, о совершенно неважных вещах, но от этого разговора самому омеге стало так приятно на душе, что он понял, что больше не хочет быть изгоем, а отказываться от общения только потому, что он ущербный – глупо. Нет, он не ущербный, он просто болен, как больные и другие, но, главное, у него ещё есть надежда на то, что все в его жизни наладится, и, естественно, не последнюю роль в этом сыграл его альфа, который, собственно, и дал ему эту надежду.
Хидан был удивлен, и не только тому, что за время его отсутствия преобразилась и гостиная, и сам омега, а и тому, что его ожидал пусть и не роскошный, но романтический ужин при, казалось, банальных свечах, но таким счастливым Инудзука не видел своего альфу уже давно. То, что было после, Киба стыдился вспоминать, потому что у него до сих пор алели уши и смущенно опускался взгляд, но воспоминания о жаркой ночи, когда ему казалось, что все его тело превратилось в сплошной комок пульсирующего удовольствия, то и дело всплывали в его памяти, вызывая легкие тянущие ощущения внизу живота. Да, он предполагал, что подходит период течки, но организм настойчиво твердил, что до неё осталось день-два, а все потому, что вчера… Киба выдохнул и прикрыл глаза, вновь вспоминая: вчера, на пике страсти, Хидан снова попробовал поставить на нем метку, и опять тщетно, хотя им все-таки удалось совершить незначительный обмен энергетикой. Омега помнил, что при этом он испытал какие-то странные, непонятные ему ощущения: его тело сперва пробил озноб, а после обдало жаром, все стало восприниматься сильнее, отчетливей, чувствительней, пусть все это и длилось буквально несколько секунд, но у самого Кибы не было объяснений по этому поводу, хотя, скорее всего, причиной тому была предстоящая течка.
Оставив свои воспоминания и размышления на потом, Инудзука со вздохом открыл глаза и, повернув голову, вновь окинул взглядом будущую гостиную, прикидывая в уме, что ему ещё нужно сделать до того, как приедут рабочие. Внезапно, его взгляд остановился на тонкой светлой папке, которую тяжело было заметить под слоем целлофана, и, скорее всего, он бы её и не заметил, выбросив вместе с мусором, если бы сейчас не лежал на диване. Шатен поднялся, решив посмотреть, что это за папка, которую, уже спустя несколько секунд, он поднял с пола, пристально рассматривая. В документации Киба никогда не был особо силен, но даже его знаний хватило, чтобы понять, что это договора по поставке овощей и фруктов для ресторана. Очевидно, папку забыл Хидан, поскольку Хагоромо работал администратором именно в ресторане, пусть сам омега так до сих пор и не знал, в каком именно. Стоило позвонить альфе и сообщить ему о своей находке, поскольку документы могли быть важны и нужны, но все же любопытство взяло над ним верх, и Инудзука решил посмотреть название заведения, не видя в этом ничего предосудительного. Он просто посмотрит, чтобы знать, и все, так, для душевного спокойствия. И он посмотрел. Посмотрел, чтобы после этого с полминуты ошарашено, не моргая, пялиться на документы, а после, попятившись, присесть на диван, слыша неестественно громкий шелест целлофана.
«Тэндо» - так назывался ресторан, в котором работал Хагоромо, и Киба очень хорошо знал это название, слишком хорошо, чтобы знать даже то, кто является его владельцем, потому что он сам все три предыдущих года периодически захаживал в кафе с одноименным названием, чтобы хоть издали посмотреть на того, кого он считал своим Истинным. Воспоминания, на этот раз болезненные, вновь накатили на омегу, взывая к устаревшим ощущениям унижения, жалости и презрения, которые он испытал на себе и относительно себя в тот день, когда осмелился признаться Пейну в своих чувствах, и когда альфа отверг его в грубой, унизительной форме, причинив боль. Нет, это не могло быть правдой, хотя на документах стояла подпись Хидана, что целиком и полностью исключало тот факт, что он мог ошибиться, но все же оставалась надежда на эту саму ошибку.
