- Ты чем-то обеспокоен? – участливо спросила Гурен, которая, как альфа, просто не могла не заметить и не почувствовать унылость состояния своего любовника. Честно сказать, тусклый взгляд её партнера тревожил альфу, которая в свои почти 40 была успешной женщиной и бизнесменом, уже прославившись на весь мир, как экстравагантный и эпатажный кутюрье, хотя, судя по её характеру, на первый взгляд, тяжело было даже предположить подобное. Несмотря на то, что она владела множеством магазинов и бутиков по всему миру, а так же несколькими модельными агентствами, сама альфа предпочитала темные тона в одежде и строгость во внешнем виде в принципе. Вот и сейчас женщина была одета в кофейный деловой костюм и высокие, но легкие сапоги в тон золотистой сумочке. Украшения, как и макияж, брюнетка тоже не жаловала, дополнив свой образ только брошью в виде полного бутона камелии на лацкане пиджака и слегка подведя глаза, придав им ещё большей выразительности. Да, она не ощущала недостатка внимания со стороны омег, да и альф тоже, и не стыдилась своих особых пристрастий в сексе, но ещё ни для кого она так не старалась быть заметной, интересной и привлекательной, как для Орочимару, невнимательность которого и задевала её женское самолюбие.
- Нет. Всего лишь рабочие неурядицы, - омега подумал, что стоило бы улыбнуться брюнетке в ответ, проявить хотя бы благодарность за её внимание, но он и так знал, что улыбка получится фальшивой, поэтому просто мотнул головой, тем самым показывая, что вины альфы в его тусклом настроении нет. Хотя, тут он тоже слукавил, потому что присутствие Гурен его действительно угнетало. Нет, он не ощущал ментального давления, и ему не было дискомфортно в её обществе, омега просто корил себя за слабость, обман и притворство, то, что он сам презирал в других.
После ухода Кабуто он несколько дней был сам не свой, даже больничный взял, поскольку понимал, что в таком состоянии свои прямые обязанности он исполнять не сможет, но и вечно отгораживаться от правды было бы глупо. Да, он любил этого бесчувственного бету, который своим уходом нанес ему сейчас уже ноющую тупой болью рану, хотя, не сколько уходом, столько словами, произнесенными перед тем, как за ним захлопнулась дверь, причем любил до сих пор и даже сомневался в том, что сможет ещё когда-нибудь полюбить ещё раз, но прошлое, коим теперь для него и был Якуши, нужно было отпустить. Опять. Да, опять, но почему-то в этот раз было во стократ больнее, чем почти 60 лет назад, когда он стал жертвой насильника и был отвергнут женихом. Что-то не позволяло ему отпустить бету и двигаться дальше, что-то, чему омега не мог найти объяснения, хотя, пожалуй, он просто отказывался признаваться себе в том, что это были неверие и надежда.
Да, он не верил в то, что у Кабуто к нему не было чувств, и что бете было очень легко и просто с ним расстаться, как и не верил в то, что для этого человека он был всего лишь инструментом для достижения собственных целей. Надежда же заключалась в том, что он всматривался в лицо каждого прохожего, надеясь на то, что, случайно, в толпе, он увидит его, а после ему хватит смелости, чтобы подойти и потребовать объяснений. Но прошла неделя, другая, третья, а Кабуто он так и не встретил, даже представления не имел, где сейчас находится бета и чем он занимается, так что трепет ожидания встречи сменился пониманием. Пониманием того, что их отношения таки закончились. И тогда он связался с Учиха Гурен. Было это глупостью или же нет, судить было сложно, но в то время он мог думать только об одиночестве, которое окутало его, будто ментальным коконом, и о предстоящей течке, которую он, вновь-таки, не хотел терпеть в одиночестве. Раньше у него не было проблем с контролем желания, и он спокойно мог целый год обходиться без партнера, но теперь… после Кабуто… в общем, вновь привыкать к одиночеству было тяжело.
