- Хорошо, - Гурен тоже приоткрыла свое биополе, что она сделалf бы уже давно, дабы показать другим альфам, что их общение носит не только дружеский характер, и не делала она это только потому, что этого не желал сам омега. – Я хочу, чтобы в период моей следующей овуляции мы попробовали зачать ребёнка, - в принципе, у неё не было необходимости так торопиться и в срочном порядке обзаводиться потомством, но и откладывать с беременностью поводов у неё тоже не было, так почему бы и нет, раз сейчас рядом с ней именно тот омега, который мог стать достойным спутником её жизни.
- И? – Орочимару отнюдь не смутило это предложение, потому что он, соглашаясь на эти отношения, уже знал о том, чего от него ожидает альфа, но так же он чувствовал, что это ещё не все. Нет, страшно не было, хотя многое в их отношениях было для него не только новым, но и странным, например, то, что не так давно он попробовал, как говорят, быть сверху, но, признаться, внутри него что-то встрепенулось, пока что непонятное, но и не неприятное.
- Я уже говорила тебе, Орочимару, - Гурен слегка подалась вперед, устанавливая с брюнетом прямой зрительный контакт и опутывая его легким ментальным коконом, который должен был сказать больше, чем просто слова, - что я хочу видеть и ощущать тебя своим супругом, и это не прихоть и не пустой звук, поэтому сейчас выбор должен сделать только ты, - возможно, обстановка была не самой подходящей для столь серьезного разговора, тем более, по сути, брачного предложения, да и отношения между ними были не настолько длительными, чтобы делать столь весомые шаги, но для самой Учиха это ровным счетом ничего не значило. Да, Парой они не были, но она признала Орочимару своим омегой, и для неё этого было более чем достаточно, оставалось только получить ответ, который, как она думала, не будет ни положительным, ни отрицательным. Скорее всего, омега либо попросит время на раздумья, либо пожелает отложить этот разговор на неопределенное потом. И она поймет и примет любой из этих вариантов.
Орочимару был в замешательстве, но не потому, что его огорошило столь завуалированное брачное предложение, а потому, что сейчас пред ним была реальна перспектива нормальной, полноценной жизни, в которой у него будет семья… ребёнок… его собственный ребёнок. Да, он знал, что в парах, подобной их, детей обычно вынашивают мужчины, пусть и приходится прибегать к искусственному оплодотворению, но у них, если он все же согласится, выбора, как такового, не было – он не мог выносить, только зачать, и то, шансы на это были 50х50, потому что семя мужчин-омег, из-за особенности их организма, зачастую полностью не созревало. Но все же… все же, если у него и был этот шанс, шанс стать отцом, он не мог, не должен был его упускать, пусть для этого пришлось бы пойти на кое-какие жертвы.
Жертвы – это, конечно, он слишком грубо выразился, всего-то нужно было найти в своем сердце место для Гурен и попытаться забыть того, кто завладел им целиком и полностью, вот только омега задумался над тем, а не обманывает ли он сам себя, говоря, что это будет так легко и просто, а на самом деле, когда он станет семейным, старые раны ещё долго будут давать о себе знать, если не станут причиной раздора между ним и альфой. В какой-то мере Орочимару понимал, что глупо любить бету, ведь он, по своей природе, просто не мог ответить ему столь же сильными чувствами, и, тем более, с бетой у него точно не будет детей, но сердцу не прикажешь… и сущности. Странно это, но его сущность не тянулась к Гурен, хотя должна была, хотя бы потому, что альфа – это защита, она тянулась неизвестно куда, вновь и вновь заставляя его до сих пор всматриваться в лица прохожих и искать в толпе Кабуто. Вполне возможно, что, ради ребёнка, он бы смог переступить себя и стать мужем Учиха, но заслуживала ли сама женщина на притворство с его стороны?
Какой бы ни была Гурен, а о ней ходило много нелестных слухов относительно её жесткости, крутого нрава и беспринципности в бизнесе, но ни она, ни кто-либо другой не заслуживали того, чтобы их обманывали и замещали ими того, кого искренне любили. Именно поэтому, смотря в глаза своей любовнице, Орочимару принял тяжкое решение, которое, скорее всего, изменит всю его судьбу.
- Прости, Гурен, - в его голосе не было вины или сожаления, только искренность, которую он и попытался передать альфе ментально, - но я хочу разорвать наши отношения, - да, только что он собственноручно лишил себя всего, в том числе и надежды иметь ребёнка. Но разве можно рожать и воспитывать дитя в обмане и притворстве? Разве может он поставить свои желания и страхи выше морали и человеческих ценностей? Разве получится из него достойный отец, когда он сам поступит недостойно? Да, ему больно от осознания того, что все его мечты о счастье и семье так и останутся мечтами, но лучше уж пусть будет так, чем причинить боль тому, кто, обуздывая свой нрав, с пониманием шел ему навстречу.
