- Я, конечно, против, но настаивать не буду, - нет, фраза не получилась сухой и бесчувственной, наоборот, она была какой-то скомканной и неясной, наполненной противоречивыми эмоциями и волнением. Да, раньше ей не отказывали, но неприятно было не поэтому, а потому, что у неё были к Орочимару чувства. Да, её гордость была задета потому, что ей, альфе, предпочли бету, но в какой-то мере она могла понять омегу. Да, она могла сейчас настоять на разговоре, убеждать, доказывать и даже надавить, вынудить и заставить, но не видела в этом ни нужды, ни необходимости, потому что уважала Орочимару и его право выбора.
- Благодарю за понимание, - брюнет поднялся и, свернув свое биополе, уважительно поклонился. – Надеюсь, что наше дружеское общение на этом не прервется
- Конечно, - Гурен в ответ лишь сдержано кивнула, после чего, так и не сменив позы, проводила мужчину до выхода долгим, пристальным, слегка печальным взглядом, именно в этот момент понимая, что омега сказал правду об их отношениях – дружеские, а секс… просто им обоим это было нужно, но даже в постели они не получали друг от друга то, чего оба желали – истинности.
Орочимару же, выйдя на улицу, глубоко вдохнул теплый апрельский воздух, чувствуя, что на душе стало как-то непривычно легко, пусть и тоскливо – не самое приятное ощущение, но и его можно было перетерпеть. Думать о том, что его ждет беспокойная работа, пустая квартира и холодная постель, совершенно не хотелось, хотя омега и понимал, что это неизбежно, что, отныне, это часть его жизни, но все же он пережил уже много, чтобы знать о том, что, со временем, со всем можно свыкнуться, даже с одиночеством.
До дома, игнорируя правила дорожного движения, предостерегающие знаки и протяжные сигналы других водителей, они доехали за каких-то полчаса, хотя, признаться, в самом процессе езды для Кибы не было ничего приятного. Его альфа вел себя как безумец, даже на его губах блуждала тень неадекватной улыбки, а биополе было слишком нестабильным и рваным, чтобы по его состоянию можно было что-то понять, и в то же время он казался слишком собранным, сконцентрированным и целеустремленным, чтобы обвинить его в помешательстве. Если возле кафе он ещё и чувствовал легкое возбуждение, то теперь только тревогу и беспокойство, которые усиливалась с каждой милей, которую они преодолели от «Тэндо» до их особняка. Предположение, что во всем виноват только он, угнетало омегу ещё больше, в непонимании, незнании, невладении ситуацией заставляло съеживаться на переднем сидении и отчаянно цепляться за ручку, бросая на пепельноволосого встревоженные взгляды.
Хидан притормозил прямо у входа в дом и, оббежав машину спереди, помог своему омеге выбраться наружу, хотя именно сейчас он готов был нести его на руках, но, видя, что тот не совсем понимает и даже опасается его, закрывшись, повременил с действиями, решив начать с разговора. К его разочарованию в доме были посторонние – бригада рабочих, которые уже закончили с гостиной и переместились на кухню. Они были бетами, но даже по пристальному, слегка прищуренному и раздраженному взгляду смогли понять, что то-то не так, а вот прораб-альфа понял все и сразу же, дав сигнал подчиненным, не медля, сворачивать работу. Пришлось ждать, и если раньше ему, Хагоромо, терпения было не занимать, то сейчас он был готов помочь копошащимся бетам побыстрее убраться восвояси, причем помочь смачным пинком. Да, выработанный с годами контроль дал трещину, но его можно было понять, ведь это было… это было… в общем, это было, и он, как корпусник, боялся того, что сейчас ему просто не хватит слов, чтобы выразить все, что он чувствует.
Теперь Киба был в ещё большей сумятице, потому что приказ рабочим покинуть дом он ещё мог понять, ведь, судя по всему, альфа собирался поговорить с ним о чем-то важном, встревожившим и взволновавшим его настолько, что матерый корпусник за последний получас проявил больше эмоций, чем за все время их знакомства, но последующие действия Хагоромо его просто шокировали. Альфа полез в навесной шкаф, что-то ища в нем целую минуту, при всем при этом звеня посудой и нетерпеливо, но все же аккуратно, опуская её на пол, так как практически всю утварь рабочие, судя по всему, уже успели вынести в подвал или гараж, а после, полностью довольный, извлек оттуда бутылку шампанского, причем дорогого, и два изящных, хрустальных бокала, водрузив все это на подоконник.
