Почему так? — А потому, что традиционная, складывавшаяся тысячелетиями классификация отношений собственности не была основана на нашем понимании природы этих отношений. Раз мы пришли к выводу, что отношения собственности есть по сути своей отношения социальной возможности управления, то наша классификация отношений собственности должна быть не просто основана на фактах, но вместе с тем логически выведена из этого утверждения (точно так же, как теорема Пифагора не только основана на эмпирическом исследовании многих тысяч прямоугольных треугольников, но вместе с тем является логическим выводом из аксиом и теорем, предшествующих ей в системе евклидовой геометрии). А уж когда мы выведем из нашей концепции отношений собственности классификацию этих отношений, тогда и посмотрим, как выработанные нами новые понятия о видах этих отношений соотносятся со старыми, традиционными. Лишь тогда мы определим, какие из последних еще «работают» (и стоит ли уточнять их содержание, и если да, то как именно), а от каких пора бы уже отказаться. В противном случае старые понятия с их старым содержанием, более или менее чуждым нашей концепции отношений собственности, будут путаться у нас под ногами, мешать нам провести точную, логичную, методологически последовательную классификацию отношений собственности. Именно для того, чтобы избежать этих помех, нам и надо начинать строить классификацию отношений собственности «на пустом месте» — так, как если бы таких понятий, как «частная собственность», «владение» и пр. никогда не существовало.
Из того факта, что отношения собственности — это отношения социальной возможности управления, следует, что
В системе отношений индивидуальной собственности субъект собственности ясен и очевиден — это одиночка, владеющий сам собой, своей рабочей силой и некоторой частью объектов, находящихся в сфере совокупной11 деятельности группы. Если же последняя представляет собою коллектив, то этот коллектив и является единым и неделимым собственником всех членов группы и объектов, с которыми и посредством которых этот коллектив действует. С субъектом авторитарной собственности дело обстоит сложнее. В авторитарно управляемой группе руководитель является собственником предметов, с которыми работают его подчиненные, а также самих подчиненных (их рабочих сил). В то же время руководитель низшего ранга и все, чем и кем он управляет, является собственностью его начальника — руководителя высшего ранга. Таким образом, можно различить, какими именно долями объектов, находящихся в сфере совокупной деятельности группы, обладает тот или иной ее член. Возьмем для примера группу из 7 человек, между членами которой существуют только авторитарные отношения управления. В группе существуют три уровня иерархии: на низшем находятся 4 человека, на среднем — 2, на высшем — 1. Начальник высшего уровня может отдавать приказы, обязательные для исполнения не только начальникам среднего уровня, но и непосредственно тем, кто стоит на низшем уровне иерархии. (Последнее с необходимостью следует из нашего предположения, что в группе существуют только авторитарные отношения управления: правило «вассал моего вассала — не мой вассал» означает огромную примесь отношений индивидуального управления, резко уменьшающих ту степень, в которой подчиненные подчиненных являются собственностью начальников своих начальников). Для простоты примера будем считать, что подчиненные и все объекты, с которыми они производят все возможные действия,