В каждом реальном неоазиатском государстве живут не только неоазиатские бюрократы, неоазиатские администраторы и государственные рабочие, но и очень много мелких буржуа (не говоря уже об отдельных капиталистах и даже изредка встречающихся пролетариях — в т. ч. и пролетариях-рабах, — капиталистических администраторах и т. д.). Если бы их не было и если, таким образом, в неоазиатских странах отсутствовал бы внутренний рынок, то «деньги», имеющие хождение на территории неоазиатских государств, вообще не были бы деньгами. Именно к этому, идеальному варианту неоазиатского строя применимы выводы известного теоретика и политического деятеля — сперва отражавшего интересы неоазиатской бюрократии СССР, а затем, когда эта бюрократия окончательно обуржуазилась, превратившегося в русского фашиста (причисляющего себя к «коммунистам») — В. М. Якушева:
«Изменение комбинации общественных отношений, происшедшее в результате Октябрьской революции и последующего обобществления средств производства, привело к качественному изменению природы денег. Денежные знаки, которые опосредуют обмен между индивидом и обществом, „не являются деньгами“. Они служат всего лишь рабочими квитанциями, или, говоря словами Маркса, они лишь констатируют „индивидуальную долю участия производителя в общем труде и долю его индивидуальных притязаний на предназначенную для потребления часть общего продукта“.
Таковы подлинный смысл и назначение денег, которые граждане нашего общества получают в виде заработной платы. Не потому ли экономисты товарной ориентации сетуют, что это не настоящие деньги?» [17, c. 42]84 —
с той лишь оговоркой, что после Октябрьской революции средства производства не были обобществлены, а оказались в собственности эксплуататорского государства, и потому так называемые «деньги», о которых идет речь, выражают не «долю индивидуальных притязаний производителя на предназначенную для потребления часть общего продукта», а ту долю этого самого продукта, которую всемогущая бюрократия милостиво выдает производителю.
Однако на самом деле и в результате Октябрьской революции, и в результате всех прочих неоазиатских революций возникла далеко не идеальная, но очень даже отягощенная рынком неоазиатская экономика. То, что в этой экономике заметными фигурами были крестьяне, владеющие овощами со своих огородов как частной собственностью и в качестве таковой выносящие их на рынок, торгующие качеством своих услуг официанты и сантехники и тому подобная публика, свидетельствует о том, что реальному неоазиатскому строю присущ рынок товаров и услуг; а раз есть рынок товаров и услуг, то армейские офицеры и милиционеры, юристы на государственной службе и т. п. тоже являются не кем иным, как продавцами своих услуг85, т. е. мелкими буржуа (точно так же, как и во всех прочих общественно-экономических формациях), и выплачиваемая им «зарплата» — это не что иное, как цена услуг, оказываемых ими неоазиатской бюрократии. Давайте сравним роль «денег» в идеальной модели неоазиатского строя и в его реальном воплощении. В идеальной модели размеры всех «зарплат» и «цен» устанавливаются исключительно по приказу начальника; в системе отношений управления распределением, обуславливающих формирование «зарплат» и «цен», нет ни грана отношений свободного договора между частными собственниками, превращающих распределение в обмен. В такой модели «деньги» абсолютно не являются товаром, а значит, настоящими деньгами. В реальной же неоазиатской экономике картина немножко другая. На формирование некоторых зарплат (например, выплачиваемых служащим государства в узком смысле слова) и многих цен (не только тех, что на черном и легальном частном рынке, но и легально установленных государством) оказывают заметное — в одних случаях большее, в других меньшее-влияние закон стоимости, игра спроса и предложения. «Деньги» функционируют то как деньги, то как «расчетные квитанции», то как и то, и другое вместе взятое (в той или иной пропорции); однако здесь мы не будем заниматься разработкой методики таких расчетов. В конце концов, не все же доделывать до конца автору этих строк; пусть его работу продолжат те читатели, которые воспримут его идеи…
Разумеется, чем более авторитарным является управление неоазиатской экономикой, тем в меньшей мере неоазиатские «деньги» являются настоящими деньгами86. И наоборот: чем бóльшая доля отношений частной собственности и индивидуального управления содержится в системе производственных отношений в данной неоазиатской стране, тем в большей мере ее «деньги» представляют из себя настоящие деньги. Например, когда на Кубе
