«в период с 1962 по 1970 г. были свернуты товарно-денежные отношения между государственными предприятиями, упразднен финансовый механизм контроля за их хозяйственной деятельностью, снижена стимулирующая роль заработной платы и осуществлен переход к политике бесплатного предоставления населению товаров и услуг; в этот же период было упразднено Министерство финансов, реорганизован Национальный банк, фактически перестал существовать государственный бюджет» [433, c. 52], —
то кубинские «деньги» были деньгами в гораздо меньшей степени, чем советские рубли в те же годы.
Зачастую можно «на глазок» определить, когда деньги в большей мере перестают быть деньгами, чем остаются ими. В реальной практике неоазиатских государств этому,
«фиксируемые государством цены
Однако теоретически возможен и такой вариант, когда «цены», устанавливаемые неоазиатским государством, совершенно не отличаются от тех настоящих цен, которые устанавливались бы, если бы принадлежащие последнему предприятия и люди торговали друг с другом на рынке, — и тем не менее практически абсолютно, ни в коей мере не являются настоящими ценами.
Отрыв «цены» от рыночных цен
А теперь вспомним, что всякий торговый посредник, купец, делает то же-хотя и в гораздо меньшей мере — что и капиталистические монополии или неоазиатское государство: берет процесс обмена в свое авторитарное управление. Отсюда следует, как это ни парадоксально, что если обмен осуществляется при участии купцов, то он в меньшей мере является обменом — а используемые в его процессе деньги в меньшей мере являются деньгами — чем в том случае, когда обмен идет между двумя товаропроизводителями. В связи с этим возникает вопрос: если мы рассмотрим историю всех классовых обществ с древнейших времен до наших дней и отследим то, в какой мере на разных ее этапах деньги являлись самими собой, — какая картина у нас получится в результате?
Первое, что мы видим, — это то, что на протяжении всей своей истории деньги
Второе. Как при азиатском, так и при феодальном способах производства роль купцов и менял (разумеется, бóльшая, чем сразу после появления денег — под конец перехода от первобытного коммунизма к классовому обществу) менялась главным образом циклически-то увеличивалась, то опять уменьшалась (иногда вплоть до почти полного исчезновения этих фигур из экономики, как в империи инков). Однако через эту цикличность все-таки постепенно пробивала себе дорогу тенденция к повышению их роли (медленнее — при азиатском строе, быстрее — при феодализме). В то же время не представляется возможным выделить столь же устойчивую тенденцию поступательного изменения той роли, которую играли
В отличие от азиатского и феодального, при античном строе роль купцов и менял в товарно-денежном обмене нарастала довольно быстро — с тем, чтобы резко уменьшиться при переходе к феодализму. Что же касается роли государства, то она, как и при первых двух способах производства, менялась чисто циклически и очень случайно.
В общем и целом, с момента своего возникновения и до появления на свет капитализма деньги постепенно переставали быть самими собой. Но этот процесс шел очень неравномерно, с большими остановками и отступлениями назад — и, в конечном счете, крайне медленно88. В результате этого к моменту возникновения капитализма деньги оставались самими собой почти в такой же (то есть в почти полной) мере, как и сразу после своего рождения.