Сущность человека полностью

«Демократическое» диссидентское движение в СССР было выступлением передовых борцов новой, сознательно стремящейся быть буржуазной, СССРовской интеллигенции. В противоположность старой разночинной интеллигенции эта интеллигенция была не революционна, а оппозиционна. Она не призывала народ к революции, а просила и требовала от властей реформ. Она хотела не уничтожения эксплуататорской системы, но закрепления и обеспечения правовыми гарантиями своего положения в ней — положения привилегированных слуг государства и капитала. Именно этой цели служили требования разного рода формальных демократических свобод, профессионально необходимых интеллигенции по роду ее деятельности. К трудящимся массам эта интеллигенция в подавляющем большинстве своем испытывала мало прикрытое пренебрежение, и в отличие от старой народнической интеллигенции ни малейшего «долга перед народом» не чувствовала, так как всегда ощущала себя ближе к нелюбимой ею власти, чем к народу. Социально-экономические идеи диссидентства колебались между реформированием неоазиатского строя и государственно-монополистического капитализма (к чему на самом деле сводились все замыслы о т. наз. «социализме с человеческим лицом») и реставрацией более-менее свободно-конкурентного капитализма; психологически же протест большинства диссидентов являлся не чем иным, как выражением интеллигентского комплекса неполноценности, и был далек от гораздо более здорового, многократно менее психопатичного протеста интеллигентов-революционеров (а тем более — рабочих-революционеров) XIX — начала XX века, как земля от неба. В этом нетрудно убедиться, сравнив, к примеру, психологические портреты таких знаковых фигур, как Александра Коллонтай и Мария Спиридонова, с одной стороны, и Валерия Новодворская и Ирина Хакамада — с другой: при том, что обе революционерки отнюдь не были образцами психической уравновешенности, по сравнению с Хакамадой и Новодворской они являют собой чуть ли не идеал душевного здоровья и личностной гармонии.

Существовавшее в диссидентстве левое, демократически-социалистическое течение, представителями которого являлись Абовин-Егидес, Вадим Белоцерковский и Раиса Лерт, по своей слабости и маловлиятельности было неспособно конкурировать с либеральным и профашистским течениями…

«Страна победившего социализма» не существовала в гордом одиночестве, но была составной частью единого мирового социального организма, развитию которого задавали тон экономические законы монополистического капитализма. Это становилось тем более очевидным, чем больше СССР и другие страны Восточного блока втягивались в 1960-1980-е годы в мировой рынок и международную конкуренцию, чем быстрее в СССР реставрировался капитализм. А в международной конкуренции, как известно, побеждает, получает бóльшие прибыли и живет пышнее и роскошнее та буржуазия, у эксплуатируемых которой рабочих либо производительность труда выше, либо заработная плата ниже.

Побеждать в международной конкуренции путем увеличения производительности труда, что требовало качественного скачка в производительных силах, советская обуржуазивающаяся бюрократия не могла, даже если бы и хотела (поползновением в эту сторону явились провалившиеся хрущевские планы «догнать и перегнать Америку» и построить «коммунизм» — на самом деле могучий неоазиатский строй! — к 1980 г.). Оставался путь резкого снижения заработной платы, т. е. путь отказа от брежневской политики «классового компромисса», путь экспроприации рабочего до последней нитки и выжимания его трудового пота до последней капли — благо, что по этому пути уже двинулась при Рейгане и Тэтчер буржуазия империалистических центров Запада.

На этом пути, по которому обуржуазивающаяся советская бюрократия пошла с периода перестройки, она не достигла и не могла достичь уровня производительных сил, сравнимого с уровнем таковых в странах Запада (наоборот, уровень производительных сил резко упал). Чего она достигла, так это чудовищного личного преуспеяния и обогащения, патологически-паразитической роскоши, которая показалась бы бесовским наваждением суровым фанатикам времен молодого капитализма и молодого неоазиатского строя — купцам — старообрядцам или сталинским директорам.