Сущность человека полностью

Другой великий украинский разбойник, Устим Кармалюк, все награбленное тратил на нужды своего отряда и на помощь окрестным крестьянам, сам же жил и кормил семью, поставляя на продажу собственноручно сделанные сапоги, так как, кроме прочих достоинств, был еще и прекрасным сапожником. В отличие от Довбуша, Кармалюк был склонен к сентиментальности и гуманизму, потому не убивал жестоких помещиков, а порол их в присутствии их крестьян, обещая в случае возобновления издевательств над крестьянами повторить подобную процедуру. Как ни удивительно, такое воспитательное средство всегда оказывалось очень эффективным.

О Кармалюке сохранилась народная песня, в которой он и хлопцы из его отряда сидят у дороги и ждут прохожего: остановим — спросим, сколько денег? Много — отнимем, мало или совсем нет — дадим:

На преступный мир эпохи упадочного капитализма все это абсолютно не похоже… Было, правда, такое, что превратившийся из обычного бандита в очень крупного капиталиста Анатолий Быков (к которому, кстати, проникся горячей симпатией Эдуард Лимонов, попытавшийся представить Быкова чем-то вроде нового русского Робин Гуда; одно время Быков пользовался поддержкой лимоновской Национал-большевистской партии — разумеется, не только благодаря лимоновской симпатии к нему, но прежде всего на почве борьбы с общим конкурентом, ныне покойным Александром Лебедем) занялся широкой благотворительностью и благодаря этому одно время пользовался немалой популярностью среди жителей Красноярского края [578, с. 222, 226–227]; однако эта благотворительность буржуя не имела ничего общего с борьбой крестьянских разбойников за крестьянскую правду. Было и такое, что екатеринбургская мафиозная группировка «Уралмаш» устраивала образцово-показательные налеты на торгующих наркотиками цыган, широко рекламируя эти свои акции и тоже приобретая немалую популярность в массах. Однако посмотрим, на чем зарабатывали деньги сами эти «народные заступники»:

«…наиболее рентабельным делом была продажа водки, изготовленной из технического спирта, который по закону запрещен к потреблению. Банда имела три завода, выпускающих технический спирт, наклеивала этикетки известных фирм на бутылки с фальшивой водкой. Такая поддельная водка продавалась примерно за одну треть от ее обычной стоимости. Самыми верными покупателями такой водки были алкоголики региона, многие из которых от нее умерли» [578, с. 279–280].

Как видим, истинно русские бандиты-уралмашевцы травили русский народ не хуже своих конкурентов — цыганских наркоторговцев. Вообще, забота этих мафиози, играющих в робин гудов, о простых русских людях принимала порой весьма экстравагантный характер:

«Кампания „Город без наркотиков“ открыла также два „реабилитационных центра“. Реабилитация состояла в том, что молодого наркомана хватали, привязывали ремнем к узкой кровати, стаскивали с него штаны и били кожаными ремнями по ягодицам 300 раз. Наркоман, неспособный после этого ходить, первые несколько недель был прикован к постели и отвыкал от наркотиков, сидя на хлебе и воде. 20-летний Андрей, пройдя курс такого „лечения“ в центре, сказал, что его избили до такой степени, что он провел три недели в больнице и рубцы у него остались на всю жизнь. После того, как его избили до потери сознания, его повесили в наручниках на стене на три дня. „Это садисты, — сказал он. — Они любят власть, и этим все сказано. Едва ли это можно назвать лечением“» [578, с. 285].

Крестьянский разбойник Устим Кармалюк порол жестоких помещиков; современные буржуазные бандиты порют беззащитных наркоманов из небогатых семей (наркоманы из зажиточных семей, понятное дело, в их «реабилитационные центры» не попадают), издеваются над пролетарской молодежью. Вот замечательная иллюстрация, демонстрирующая истинную классовую сущность современной мафии.

Следует указать еще несколько причин, парализующих развитие классовой пролетарской борьбы. Сюда относятся, в частности, алкоголизация¹⁵, утрата классовой памяти и потеря интереса к чтению и навыков чтения.