История болезни выявляет ряд совершенно абсурдных симптомов. При чем тут эта странная история со шляпкой и пенсне? Чем вызваны приступы тревоги? Откуда взялась бредовая идея, что удаление зубов — смертный грех? Ничего не понятно. Психиатр, придерживающийся анатомической концепции12, сказал бы, что это как раз типичный случай dementia praecox. В этом и есть сущность „сумасшествия“ — произносить сплошные нелепости; представления больного сознания о мире ненормальные, бредовые. То, что не является грехом для нормальных людей, грешно с точки зрения сумасшедшего. Причудливые бредовые идеи — характерная особенность dementia praecox. Нелепые причитания по поводу мнимого греха являются результатом „несоразмерного“ эмоционального акцента. Эксцентричное украшение шляпки, приобретение пенсне свидетельствуют о странных представлениях, что очень характерно для таких пациентов. Где-то в мозгу некоторое количество клеток „вышло из строя“ и начало продуцировать нелогичные, бессмысленные идеи, не имеющие абсолютно никакого психологического значения. Пациентка является очевидным дегенератом со слабым рассудком, имеющим врожденное отклонение, в котором и заключен источник расстройства. По тем или иным причинам заболевание вспыхнуло именно теперь; однако легко могло случиться так, что оно развилось бы в любое другое время.
Возможно, нам пришлось бы капитулировать перед этими аргументами, если бы на помощь не подоспел наш психологический анализ. При выполнении формальностей, требуемых при помещении больного в клинику, выяснилось, что много лет тому назад у пациентки был роман, который закончился тем, что любовник бросил ее с внебрачным ребенком на руках. Вполне респектабельная во всех других отношениях женщина была вынуждена скрывать „свой позор“, передав ребенка на воспитание в семью, живущую в сельской местности. Об этом никому не было известно. Когда женщина обручилась, то оказалась в затруднительном положении: как отнесется к этому ее жених? Сперва она отложила свадьбу, начиная все больше и больше беспокоиться, а затем в ее поведении появились странности. Для того, чтобы разобраться в них, мы должны проникнуть в психологию наивной души. Если перед нами встает необходимость раскрыть некую неприятную тайну любимому человеку, мы обычно пытаемся заблаговременно усилить его любовь к нам, дабы гарантировать его „забывчивость“. Мы прибегаем к лести или пытаемся продемонстрировать себя в лучшем свете, с целью повысить собственную значимость в глазах других. Наша пациентка украшала себя „великолепными перьями“, которые ее незатейливому вкусу представлялись достойными уважения. Ношение пенсне также прибавляет проявлений почтительности со стороны детей, и даже тех, кто старше. И кто не встречал людей, которые удаляют зубы из одного лишь тщеславия, только для того, чтобы носить зубные протезы?
После операции по удалению зубов большинство людей находятся в несколько нервозном состоянии, воспринимая все происходящее с ними острее, чем обычно. И как раз в этот период произошла катастрофа: у нее возникли опасения, что жених, узнав о ее прошлом, расторгнет помолвку. Это был первый приступ тревоги. Так как пациентка не допустила оплошности за эти годы, она и сейчас все еще надеялась сохранить свою тайну и перенесла угрызения совести на удаление зубов. При этом она следовала известной модели: ведь когда мы не можем признаться в большом грехе, то с чрезмерным усердием порицаем себя за малый.
Слабому и чувствительному разуму пациентки проблема казалась неразрешимой, и поэтому аффект становится непреодолимо сильным. Так выглядит душевная болезнь с психологической точки зрения. Ряд бессмысленных на первый взгляд событий, так называемых „нелепостей“, внезапно обретает смысл. В сумасшествии мы обнаруживаем систему, и больной становится нам более понятен. Перед нами человеческое существо, похожее на нас, озабоченное обычными человеческими проблемами, а не просто мыслящая машина с выключенной передачей. До сих пор мы думали, что кроме бессмыслицы, порожденной нарушениями в клетках его мозга, душевнобольной не может ничего раскрыть нам своими симптомами, но это была чисто теоретическая точка зрения, не имевшая ничего общего с реальностью. Когда мы проникаем в личные секреты наших пациентов, в помешательстве обнаруживается система, на которой оно базируется, и мы понимаем, что безумие — это просто необычная реакция на эмоциональные проблемы, не чуждые и нам самим» [763, с. 177–180].
