Сущность человека полностью

Облекая свой садизм в форму любви к иерархическому порядку и дисциплине, всевозможные дракулы, гитлеры и прочие сталины добиваются двоякой цели. Во-первых, они завоевывают себе почтение в сердцах обывателей, запуганных и обозленных разгулом бандитизма и коррупции — и тем самым достигают власти, а достигнув, укрепляют ее. А во-вторых, они заслоняют свой садизм от своего собственного сознания, представляя его себе в виде суровой, но необходимой заботы о законопослушных гражданах — и тем самым приукрашивая себя в собственных глазах. Точно такую же психодинамику мы можем наблюдать не только у политиков, боссов и директоров, армейских начальников и полицейских, но и у воровских «авторитетов», строго следящих за тем, чтобы подчиненные им преступники соблюдали воровской кодекс чести — делали все «по понятиям» (разумеется, лишь в той мере, в какой это не противоречит интересам самих «авторитетов»)⁵⁴.

То, что за «суровой справедливостью» кровопийцы Дракулы скрывался именно садизм, хорошо видно по тому, как он «боролся с бедностью»:

«Единою же пусти по всей земли свое веление, да кто стар, иль немощен, иль чим вреден, иль нищ, вси да приидут к нему. И собрашась бесчисленое множьство нищих и странных к нему, чающе от него великиа милости. Он же повеле собрати всех во едину храмину велику, на то устроену, и повеле дати им ясти и пити доволно; они ж ядше и возвеселишась. Он же сам приде к ним и глагола им: „Что еще требуете?“ Они же вси отвещаша: „Ведает, государю, бог и твое величество, как тя бог вразумит“. Он же глагола к ним: „Хощете ли, да сотворю вас беспечалны на сем свете, и ничим же нужни будете?“ Они же чающе от него велико нечто и глаголаша вси: „Хощем, государю“. Он же повеле заперети храм и зажещи огнем, и вси ту изгореша. И глаголаше к боляром своим: „Да весте, что учиних тако: первое, да не стужают людем и никто ж да не будет нищь в моей земли, но вси богатии; второе, свободих их, да не страждут никто ж от них на сем свете от нищеты иль от недуга“».

Примеры подобной «заботы о благосостоянии граждан» (не всегда столь вопиющие, но по сути дела — такие же; впрочем, прогресс очевиден — сегодня, когда «монетизируют льготы» пенсионерам, их не сжигают, а предоставляют каждому из них свободу самому погибать от голода и болезней) можно найти во всех цивилизациях, на протяжении всей истории классового общества…

«Единою ж приидоша к нему от Угорскыя земли два латинска мниха милостыни ради. Он же повеле их развести разно, и призва к себе единого от них, и показа ему округ двора множьство бесчисленое людей на колех и на колесех, и вопроси его: „Добро ли тако сътворих, и како ти суть, иже на колии?“ Он же глагола: „Ни, государю, зло чиниши, без милости казниши; подобает государю милостиву быти. А ти же на кольи мученици суть“. Призвав же и другаго и вопроси его тако же. Он же отвеща: „Ты, государь, от бога поставлен еси лихо творящих казнити, а добро творящих жаловати. А ти лихо творили, по своим делом въсприали“. Он же призвав перваго и глагола к нему: „Да почто ты из монастыря и ис келии своея ходиши по великым государем, не зная ничто ж? А ныне сам еси глаголал, яко ти мученици суть. Аз и тебе хощу мученика учинити, да и ты с ними будеши мученик“. И повеле его на кол посадити проходом, а другому повеле дати 50 дукат злата, глаголя: „Ты еси разумен муж“. И повеле его на возе с почестием отвести и до Угорскыя земли.

Некогда ж прииде купець гость некы от Угорскыя земли в его град. И по его заповеди остави воз свой на улици града пред полатою и товар свой на возе, а сам спаше в полате. И пришед некто, украде с воза 160 дукат злата. Купец же иде к Дракуле, поведа ему изгубление злата. Дракула же глагола ему: „Поиди, в сию нощь обрящеши злато“. И повеле по всему граду искати татя, глаголя: „Аще не обрящется тать, то весь град погублю“. И повеле свое злато, нес, положити на возе в нощи и приложи един златой. Купец же въстав, и обрете злато, и прочет единою и дващи⁵⁵, обреташесь един лишний златой, и шед к Дракуле, глагола: „Государю, обретох злато, и се есть един златой не мой, лишний“. Тогда же приведоша и татя оного и с златом. И глагола купцю: „Иди с миром; аще бы ми еси не поведал злато, готов бых и тебе с сим татем на кол посадити“.

Аще жена кая от мужа прелюбы сътворит, он же веляше срам ей вырезати, и кожю содрати, и привязати ея нагу, и кожю ту на столпе среди града и торга повесити, и девицам, кои девьства не сохранят, и вдовам також, а иным сосца отрезаху, овым же кожу содравше со срама ея, и рожен⁵⁶ железен разжегши, вонзаху в срам ей, и усты исхожаше. И тако привязана стояше у столпа нага, дондеже плоть и кости ей распадутся иль птицам в снедь будет.