(3) Ср.: «Третье отношение, с самого начала включающееся в ход исторического развития, заключается в том, что люди, ежедневно заново производящие свою собственную жизнь, начинают производить других людей, размножаться: это — отношение между мужем и женой, родителями и детьми
(4) Те, кому попадутся в руки цитируемые нами книги Румянцева, наверняка обратят внимание на его критику отождествления первобытной личной (индивидуальной) и частной собственности. Оценивая эту критику, необходимо учитывать, что Румянцев следует марксовому различению индивидуальной и частной собственности — в отличие от нас, употребляющих термин «частная собственность» как синоним «индивидуальной собственности». Если же перевести румянцевскую критику (адресованную, собственно говоря, буржуазным экономистам) на язык теории трех типов управления и собственности, то окажется, что она вовсе не бьет по концепциям, изложенным в данной статье.
(5) По поводу того, что сказано здесь и будет сказано ниже про обмен между первобытными обществами, см.: 569, с. 168–182; 568, с. 221–239.
(6) См.: «Капитал», кн. 1, отдел 1, гл. 1, пункт 3 («Форма стоимости, или меновая стоимость»).
(7) Нельзя не отметить, что в первобытном обществе разница в физической силе между мужчинами и женщинами была гораздо меньше, чем в современном обществе, что блестяще доказал Август Бебель [43, с. 65–66]. Причины здесь не биологические, но чисто социальные. Общество, в котором мужчины господствуют над женщинами — а современное общество именно таково, хотя и в меньшей мере, чем пятьсот, триста или даже сто лет назад, — стихийно осуществляет своего рода социальный отбор женщин, рядом с которыми мужчины чувствовали бы себя сильными и могучими. Таким женщинам легче найти престижных любовников и мужей, легче «подняться» в жизни — особенно если они сочетают умение играть роль «слабой» с умением пользоваться слабостями мужчин. В тех слоях общества, где женщины не вынуждены заниматься особо тяжелым физическим трудом, вышеназванный отбор действует также и в виде отбора физически слабых (хотя и не слабее некоего исторически определенного предела) особей. Как действует этот отбор? — Мне, автору этих строк, одна моя студентка рассказывала, что в школьные годы она занималась… сейчас не помню точно: нето фигурным катанием, не то конькобежным спортом. На мой вопрос, продолжает ли оназаниматься этим сейчас, девушка ответила: нет, потому что те ее подруги по секции, которые занимаются этим спортом, превратились в здоровенных девиц, а она хочет оставаться маленькой. (Кстати говоря, ей это блестяще удалось). Это вовсе не единичный случай: хотя сегодня на дворе начало XXI века и немало женщин не без успеха старается пробиться в жизни чисто по-мужски, но большинство женщин все-таки имеют шанс достичь успеха, лишь получив его из рук мужчин — и совершенствуются в искусстве угождать «сильному полу».
(8) Подробнее о неоазиатском способе производства речь пойдет в следующей главе.
(9) Например, у североамериканских ирокезов [см.: 491, с. 89–92; 399, с. 50–54, 86–99].
(10) Например, у германцев в начале нашей эры [399, c. 130–144; 186, с. 57–60, 61–64, 65–67, 69–70]. Описание Тацитом военной демократии в германских племенах, опубликованное (в латинском подлиннике и в русском переводе) в сборнике «Древние германцы», настолько хорошо выявляет ее существенные черты, что было бы грешно не процитировать его:
«Королей германцы выбирают по знатности, а военачальников — по доблести. При этом у королей нет неограниченной или произвольной власти, и вожди главенствуют скорее тем, что являются примером, чем на основании права приказывать, тем, что они смелы, выделяются в бою, сражаются впереди строя и этим возбуждают удивление. Однако казнить, заключать в оковы и подвергать телесному наказанию не позволяется никому, кроме жрецов, да и то не в виде наказания и по приказу вождя, но как бы по повелению бога…
…О менее значительных делах совещаются старейшины, о более важных — все, причем те дела, о которых выносит решение народ, предварительно обсуждаются старейшинами. Сходятся в определенные дни, если только не произойдет чего-нибудь неожиданного и внезапного… Из свободы у них вытекает тот недостаток, что они собираются не сразу, как бы по чьему-нибудь приказанию, но у них пропадает два и три дня из-за медлительности собирающихся. Когда толпе вздумается, они усаживаются вооруженные. Молчание водворяется жрецами, которые тогда имеют право наказывать. Затем выслушивается король или кто-либо из старейшин, сообразно с его возрастом, знатностью, военной славой, красноречием, не столько потому, что он имеет власть приказывать, сколько в силу убедительности. Если мнение не нравится, его отвергают шумным ропотом, а если нравится, то потрясают копьями: восхвалять оружием является у них почетнейшим способом одобрения.
…Перед народным собранием можно также выступать с обвинением и предлагать на разбирательство дела, влекущие за собой смертную казнь…
