Сущность человека полностью

(14) См.: 399, с. 54–56, 69, 131–134; 43, с. 83–86, 109. Тут же Энгельс и Бебель правильно констатируют, что в то время, когда «ячеечные» семьи еще не окончательно сформировались, а лидеры племени уже имели большие права «распоряжаться половыми отношениями» [43, с. 107] женщин своего племени, отношения коллективной собственности и управления еще играли большую роль в системе отношений между мужчинами и женщинами, хотя и уже не преобладали: так, девушки пользовались большой свободой половых отношений до брака, браки легко расторгались, наказания за нарушение верности супругу были легки сравнительно с более поздней эпохой и т. д. В 399, с. 56 Энгельс совершенно справедливо указывает на то, что по мере убывания коллективности в системе семейных отношений сексуальное использование женщины другими (кроме мужа) мужчинами — так же, как и использование ее мужем во всех отношениях, добавим мы — приобретало все более принудительный характер по отношению к женщине. Это лишний раз доказывает, что обычаи, подобные тому обычаю племен с Балеарских островов, о котором рассказывает Бебель: «…в брачную ночь к невесте допускались родные по крови мужчины в возрастном порядке, и только под конец допускался жених» [43, с. 84], - связаны не с коллективными, а с авторитарными отношениями в системе семейных отношений.

Бебель считает данный обычай «выражением права всех мужчин на женщину» (там же). То, что к невесте допускались лишь кровные родственники мужа, указывает скорее на авторитарные отношения внутри «ячеечной» семьи. Речь здесь идет о доиндустриальном, докапиталистическом обществе: в тех классовых обществах, где в производстве преобладает не промышленность, а сельское хозяйство, придатком и наростом на котором является ремесло, ячеечные семьи обычно очень многочисленны и часто насчитывают по несколько десятков человек [см., напр: 399, с. 60–64]. Следовательно, родственники, «помогающие» мужу в брачную ночь, в большинстве случаев являются членами одной с ним семьи. Впрочем, это обстоятельство вовсе не исключает того, что данный обычай в то же время может быть прошедшим через трансформацию коллективных отношений в авторитарные и изменившимся до неузнаваемости в процессе этой трансформации остатком первобытных семейных отношений.

Доминирование авторитарных отношений в «ячеечных» семьях доиндустриальных классовых обществ, красноречивые примеры проявлений которого приводят Энгельс (см. там же) и Бебель [43, с. 105], объясняется тем, что в земледелии, скотоводстве и ремесле многократно усугубилось разделение труда (в том числе и половозрастное) — то есть тем же, чем объясняется само возникновение «ячеечных» семей.

Усугубление разделения труда привело к тому, что для управления добыванием членами семьи жизненных средств и обработки этих средств в едином домашнем хозяйстве преобладание авторитарных отношений внутри семьи оказалось необходимым — даже при том, что самая большая «ячеечная» семья невелика по сравнению с первобытным человеческим стадом или племенем. При этом возобладала та тенденция, которая, как мы уже видели, явственно наметилась уже в обществе охотников и собирателей: взрослые мужчины монополизировали «ратный труд». Кроме того, мужчины взяли в свои руки ремесло, скотоводство, а во многих случаях и земледелие («женским делом» земледелие стало, как правило, в тех регионах, где в силу природных условий оно, во-первых, относительно нетрудоемко и не стимулирует развитие ремесла, а во-вторых, не оттесняет окончательно и бесповоротно охоту и собирательство на задний план. В таких регионах формирование и развитие классового общества не пошло далеко, и вплоть до эпохи Великих географических открытий они оставались в стороне от магистральной дороги истории человечества); женщины и дети при этом могли участвовать в данных видах труда, как правило, лишь в роли помощников, и на их долю оставался лишь главным образом труд в домашнем хозяйстве — труд по переработке или обработке средств к жизни, добытых взрослыми мужчинами. Последние оказывались в роли кормильцев женщин и детей [см.: 592, с. 242–248], что немало способствовало утверждению власти взрослых мужчин в патриархальных «ячеечных» семьях. А вот в матриархальных «ячейках общества», о которых мы вскользь упоминали выше, в силу указанных выше обстоятельств имеют место более сложные отношения: в некоторых отношениях руководят женщины, в некоторых — мужчины; по-видимому, большую, чем в патриархальных семьях, роль играют коллективные отношения; ни у женщин, ни у мужчин авторитарная собственность на половых партнеров и власть над ними далеко не столь многостороння и велика, как во вполне сформированной патриархальной семье (хотя собственность и власть старших по возрасту над младшими в матриархальной семье не уступает патриархальной). Можно также добавить, что в тех классовых обществах, «ячейками» которых стали матриархальные семьи, на тронах сидят все равно большей частью мужчины.