Первое в аграрных обществах встречалось редко и обычно применялось к относительно небольшой части детей, живущих в границах данного государства. Второе также практиковалось начальниками не очень часто по отношению к детям своих подчиненных, не являющихся рабами; большинство примеров этого рода нам дает азиатский строй в периоды подъема, да и то не во все такие периоды и не во всех социальных организмах с данным строем. Третье нередко практиковалось начальниками в феодальных и «азиатских» (но не античных!) государствах; однако действия второго и третьего вида, при всей их важности для дальнейшей судьбы человека, являются лишь однократными актами управления. Наконец, четвертое в системе античных отношений никогда не являлось чем-либо иным, кроме как похищением чужой собственности, и соответствовало наличным отношениям собственности на данную женщину лишь при феодальных и «азиатских» отношениях; однако и в этом случае употребление жен подчиненных было ограничено обычаями и законами, причем по мере развития феодализма и азиатского строя «право первой ночи» и тому подобные вещи постепенно сводились на нет, заменяясь, например уплатой особой подати. Употребление жен подчиненных ограничивалось еще и физическими возможностями господ. Короче говоря, в системе семейных отношений аграрных обществ роль надстроенных над «ячеечными» семьями отношений авторитарной собственности была невелика, а роль соответствующих отношений управления и того меньше (поскольку господа часто не были в состоянии осуществлять ту управленческую деятельность, которую им позволяли осуществлять наличные отношения собственности). В результате всего этого отношения индивидуальной собственности и управления в системе семейных отношений докапиталистических классовых обществ в общем преобладали, а со временем начали преобладать устойчиво и сильно-доминировать.
Тенденция к индивидуализации отношений собственности и управления имела место — в процессе развития системы не только семейных, но и всех вообще производственных отношений — во всех социальных организмах с земледельческой экономикой. У скотоводческих народов колебания в соотношении авторитарности и индивидуальности в системе производственных отношений носили очень случайный характер и в итоге оказывались чисто циклическими (причина тому-характер кочевого скотоводческого производства, тормозивший развитие производительных сил так, как оно не тормозилось ни у одного оседлого народа ни при каком способе производства); что же касается земледельческих социальных организмов, то здесь закономерное увеличение доли отношений частной собственности и индивидуального управления было обусловлено совершенствованием производительных сил и его следствиями-углублением разделения труда (в т. ч. и международного), уменьшением технологической необходимости кооперации земледельческого труда (оно имело место в процессе развития и азиатского, и феодального, и античного способов производства43), расширением и интенсификацией торговли внутри социальных организмов и между ними и пр.
