История массовой культуры античного общества повторилась в глобальном, всечеловеческом масштабе в ходе того, как на смену доиндустриальным общественно-экономическим формациям пришли капитализм и неоазиатский строй — и, пройдя через фазы восхождения и расцвета, впали в упадок. Восхождение капиталистической и неоазиатской массовой культуры представляло собой гигантский духовный подъем человечества; сегодня же картина духовной жизни человечества напоминает картину духовной жизни Римской империи этак времен Ювенала. Конечным результатом культуры, основанной на духовном творчестве индивидуальных личностей, вновь — так же, как и в Древнем Риме — с необходимостью оказалось превращение подавляющего большинства этих самых личностей (так гордящихся своей «уникальностью», «неповторимостью» и «независимостью») в нетворческие, серые, очень типичные и стереотипные, а главное, в высочайшей степени манипулируемые со стороны своих господ существа. Венцом развития индивидуальной личности закономерно явился тип со скучной рожей и тусклыми глазами, являющийся домой после работы (состоявшей в повторении стереотипных, заданных сверху операций), роняющий свое тело на диван, открывающий баночку пива и включающий по телеку шоу «Окна», концерт Филиппа Киркорова (вот что пришло на смену античному театру…), боксерский матч или боевик с горами трупов и реками крови (вот что пришло на смену гладиаторским боям Древнего Рима…).
Следует подчеркнуть, что этот тип есть продукт развития национальной культуры — поскольку вся культура капитализма и неоазиатского строя есть культура общества, организованного в нации, и тем самым есть культура национальная. Массовая культура индустриальной цивилизации национальна по своей сути — в силу того, что ее заказывают и оплачивают национальные буржуазии и неоазиатские бюрократии, которые, собственно, и организуют общество с его культурой в нации. То, что культура высоко- и среднеразвитых (а вслед за ними и малоразвитых) индустриальных стран чем дальше, тем больше становится похожей на образцы, впервые явленные миру культурой США в XX веке, само по себе вовсе не свидетельствует о «космополитизации» или «американизации» национальных культур: национальные рынки духовных ценностей можно сколь угодно успешно предохранять от вторжения американской продукции — но все равно культура данной нации будет проходить те же стадии упадка, что и культура США, и никуда от них не денется (разве что начнется переход к бесклассовому обществу, который положит конец цивилизации, и тем самым — упадку ее культуры…). Обществу, являющемуся огромной толпой одиночек, руководимой гигантскими бюрократическими машинами, рано или поздно становятся необходимы майклы джексоны — и если не показывать зрителям той или иной страны американскую «звезду», его роль все равно сыграет какой-нибудь отечественный киркоров или таркан.
