Машина – была на том же месте, на котором они ее оставили – только в одном месте маскировка (маскировочной сети у них не было, пришлось использовать то, что было под рукой и скотч) отвалилась и виден белый металл… это плохо, потому что заметно. Следующей мыслью было то, что маскировка отвалилась в этом месте не случайно – кто-то хотел посмотреть, что в салоне и посмотрел. Винтовку она оставила, у нее был автомат… но было уже поздно. Патрон Taser с электроразрядным устройством41 – впился ей в грудь, разряд – превратил мышцы в желе. Но она – успела нажать на курок и уже падая – перерезала мир перед собой автоматной очередью…
А я – услышал автоматную очередь и понял – что все-таки дело дрянь. А потом – увидел и поднимающийся в небо грузинский Хьюи, и понял, что дело дрянь совсем…
Она пришла в себя от шагов. Шагов, гулко отдающихся по стальной поверхности пола. У человека, который делал эти шаги – обувь была подбита стальными подковами и потому – каждый шаг был как удар колокола, больно отдающийся в голове.
А голова болела.
Еще сильнее болели руки – как будто ее подвесили на дыбу. Ноющая и в то же время сильная, почти невыносимая боль.
Голова вдруг прояснилась… может, от боли. Она поняла, что попалась.
И это было самое страшное.
Она попалась. Еще когда она проходила курс специальной подготовки, ее учили: не попадайся. Одиннадцатая заповедь. От своих сослуживцев, и бывших, и действующих – она знала, что бывает с теми, кто попадается. С начальника станции ЦРУ в Бейруте Бакли – сняли кожу заживо. Еще одного оперативника, попавшегося в Пакистане – посадили на кол, а флешку послали в Лэнгли. В Ираке – несколько человек лишились головы в самом прямом смысле слова – там подонки обожали рубить головы мечом…
Она вспомнила Сюзане. Курдку, она воевала в Ираке против ваххабитов. Ей было двадцать два года, и она была очень красивой – настолько, что любое модельное агентство по достоинству оценило бы ее. Среди курдов, изгнанников Востока – много полукровок, поэтому женщины-курдки часто очень красивые. В двадцать два года – она заменила брата, погибшего в бою с суннитскими экстремистами в районе Мосула, Натали тогда работала в Курдистане, учила ее и таких как она стрелять. Много лет спустя – она узнала ее судьбу. Боевики ИГИЛ – схватили ее в Сирии, когда она была командиром снайперского подразделения курдского ополчения, воевала на стороне правительства Асада. Ее звали Мер, Змея и смертельно боялись – на ней было больше ста пораженных целей. Когда боевики схватили ее – они разорвали ее машинами. Перед этим – долго насиловали и издевались. О судьбе курдки Сюзане она узнала от своего коллеги – тот тренировал ополчение Свободной сирийской армии, на которую делали ставку США. Среди которого больше половины – были тайные ваххабиты… да какие тайные, они и не скрывались.
Ее коллега, который принес ей эту дурную весть – Стив Рорчак – рассказывая об этом, старался не смотреть ей в глаза. Он вообще сильно изменился, вернувшись из Иордании. Стал много пить, часто срывался на коллег. Его отправили к психологу, но он не пошел – он уже осудил себя и вынес себе приговор. Пару месяцев спустя он провел шланг от выхлопной трубы в салон своего автомобиля, сел за руль, закрыл дверь и нажал на газ. От него – осталась записка из нескольких нецензурных слов…
А теперь – попалась она.
Она осторожно открыла глаза… веки затекли, но она могла видеть.
Корабль.
Нет, не корабль. Похоже, это контейнер. Контейнер, специально предназначенный для содержания захваченных террористов – чтобы им не давать тех прав, какие положены военнопленным по Женевской конвенции – придумали специальный термин PUC – Person under control. Лица под контролем. Гуантанамо, секретные сайты в Литве, в Польше, в Омане на острове Масира, в Египте – она слышала, что до Арабской весны тех, кого надо было расколоть с гарантией, отдавали либо йеменской службе безопасности, либо египетской. Последние – развлекались, как могли – вздергивали на дыбу, травили собаками, насиловали и мужчин и женщин, привязывали к коже опарышей мух. Это мы – ведем войну с две тысячи первого, а там – братья – мусульмане возникли почти сто лет назад, и любое египетское правительство – ведет с ними войну, потому что братья-мусульмане выступают против любого правительства, их идеал – теократическая диктатура иранского типа. Конечно, египтяне навострились вести эту войну, и в методах – они не стесняются.
Нет, это не контейнер. Что-то намного большее по размеру… ангар?
Тут она увидела и охранника. Черные брюки, куртка… она видела не все. Ботинки армейского образца. Пистолет в кобуре на поясе.
Он прошел мимо нее, она не стала поворачивать голову следом. Вместо этого – она смотрела на русского. И заметила, как тот пошевелился.
