– Как это ни прискорбно, а все же люди не ровня друг другу и слишком разнятся-неладятся меж собой. И никакие революции, никакой марксизм не могут обеспечить одинаковые права и возможности, допустим, Эдисону и папуасу, балерине и водолазу, уголовнику и председателю колхоза «Памяти Ильича». Так всегда было и всегда будет: Ваня Голицын аристократ, тонкий художник и очаровательный человек, а Ваня Пупкин – немытая рожа, невежа и баламут; черный люд зашибает копейку и таращится в телевизор, а избранная публика безвозмездно радеет о благе народном, хотя бы только материального порядка, но это тоже подай сюда.
Другая ипостась возражает:
– Однако же, согласно преданию, Бог сотворил человека по своему образу и подобию, из чего как раз следует, что все люди в принципе одинаковы, как маковое зерно. Другое дело, что в процессе роста наблюдаются разные результаты, а в итоге вообще: часть урожая идет на выпечку, а часть – на изготовление наркоты. Точно так же и у людей: кто сидит в Совете Федерации, кто в «Крестах». И почему среди людей испокон веков ведется этот разнобой – так сразу и не сказать. Может быть, именно потому, что у нас превратное представление о благе народном: мы полагаем, что оно заключается в посудомоечной машине для женщин и средстве для ращения волос у мужчин, а на самом деле истинное благо в том, чтобы мирно разойтись по своим углам.
Одна ипостась:
– Действительно не исключено, что процесс познания еще со времен старины Архимеда принял ошибочное направление, и научно-технический прогресс, в конце концов, заведет человечество в тупик, если иметь в виду постепенное одичание народов, которое выражается в гегемонии дурня и простака. Но ведь протоимпульс был истинен и благ – освобождение человека от мышечного труда, а впоследствии даже и от умственного труда, направленного вовне, чтобы он знал только одно святое дело: самосовершенствование, укрепление сил души. Если бы дело в этом направлении и пошло, то неизбежен был бы распад так называемых трудовых коллективов и прочих сообществ как источников всяческого зла, и личность, единичность, наконец, вступила б в свои права.
Другая ипостась:
– Непонятно только, почему любое сообщество – это источник и форма зла?
– Потому что мы из Писания и по опыту знаем: где трое – там церковь, где четверо – там бедлам. Ведь любое сколько-нибудь многочисленное сообщество – это противоестественное сосуществование жулика и бессребреника, мужчины и женщины, болвана и умника, пройдохи и добряка. Понятное дело, от такого бедлама добра не жди, и человечество никогда не достигнет своего извечного идеала, то есть жизни вполне праведной, без насилия, вопиющего неравенства, бездомных и голодных, преступности всякого рода, без вооруженных конфликтов, которые возникают из ничего. Положим, отошла пора разборок между религиозными фанатиками, как то католиками и протестантами, начались войны за рынки сбыта, наладились нерушимые сферы влияния, того и гляди грянет мировая бойня из-за воды. И от преступности нам никогда не избавиться, потому что неистребимо больное животное, которое нападает на человека, и это зло, как смерть, победить нельзя. И чего вообще ожидать от будущего, если благополучнейшая страна на планете – Финляндия – занимает первое место в мире по числу самоубийств, если в богатейшей Америке гораздо больше, чем в нищей Азии, грабителей и воров?!
Другая ипостась:
– Следовательно, все проблемы были бы решены, если как-то развести, размежевать пройдоху и добряка? Но ведь на практике такая операция невозможна, как, скажем, невозможно отменить науку, затем что она триста лет сбивает нас с панталыку, как, например, невозможна операция на душе. Это ведь не то, что ты, Петр Михайлович, то есть мы, размежевались с нашей супругой, тут необходимо даже географически изолировать отрицательный элемент! Пройдох придется определить в одну резервацию где-нибудь в Пермском крае, грабителей в другую, фальшивомонетчиков в третью – но ведь это получается нонсенс и чепуха?!
Одна ипостась:
– Совершеннейший нонсенс и чепуха! Я потому и утверждаю, что выхода нет, что «кругом шестнадцать», что род людской, как законченный параноик, неизлечим. Но можно удалиться. Можно наплевать на так называемые блага так называемой цивилизации и удалиться от мира, как мы с тобой удалились, как отшельники по пещерам, как иноки от греха. Мир от этого лучше не станет, ну и лях с ним, с миром, который воображает, что он достиг всей полноты счастья с тех пор, как пересел с телеги на паровоз. Зато ты, Петр Михайлович, и я… то же самое Петр Михайлович, можем наслаждаться одиночеством на двоих. Но самое интересное…
На этом интересном месте вдруг послышался посторонний голос:
– Я тебя спрашиваю: ты о чем опять задумался, лютый змей?
