Надо же, как символично, думает Лиза, поднимаясь в спальню: один человек из-за этих запонок работу потерял, а она вот получила. Но теперь другой вопрос. Мозг продолжает сходить с ума. Сегодня не так страшно, как вчера, – подумаешь, множество рук лезет из-под кровати посреди ночи и щупает ее со всех сторон, это ерунда, но как объяснить этот тяжелый запах в зеркальной комнате? Раньше во время
Она входит в спальню Стаса, осматривает ее. Ни на туалетном столике, ни на тумбочке никаких часов нет. Может, под кровать упали. Высокий ворс ковра смягчил бы звук, можно было и не заметить.
Держась за обитую отвратительно мягкой тканью спинку кровати, Лиза опускается на колени и вдруг замечает на обивке странные следы – будто кто-то долго-долго вел по ней влажной и грязной рукой. Веером расходятся по ворсу едва заметные примятые полосы, а в одном месте, прямо у пола, даже что-то присохло – что-то типа помидорной кожурки. Лиза машинально пытается отскрести кожурку ногтем, но та никак не поддается, присохла намертво.
Лиза скребет и скребет, а потому не сразу понимает, что она больше не одна в комнате. На ковре возле кровати лежит маленькая девочка в помятом голубом платье и белой кофточке. Девочка съежилась, прижала ноги к животу, закрыла руками лицо. Что-то страшное надвигается на нее – и на Лизу – сверху. Лиза оборачивается – и едва успевает отшатнуться от ноги, которая летит прямо на нее, но, не встретив сопротивления, проносится мимо и пинает девочку в живот, а потом еще и еще. Что же ты, Лиза, смотришь?! Встань, останови его! Но Лиза будто присохла к своему месту – не отскрести.
Девочка пытается спастись, она ползет к спинке кровати – и вдруг ее рвет фонтаном – прямо на омерзительно мягкий ворс. Мужчина в пижаме – Стас! – хватает девочку в нарядном платье – Элю?! – за шиворот и выволакивает из комнаты. Лиза остается сидеть на полу и разглядывать медленно пропитывающие спинку кровати потеки рвоты. Лизу когда-то тоже били ногами в живот. Лиза помнит, как это больно. Стас не мог так поступить с ребенком. Этого просто не может быть. Лиза не верит. Вещи опять морочат ей голову. Белая женщина отравила все вокруг.
В дверь заглядывает Стас:
– Лиза, часы-то… Ой, а чего это вы тут на полу?
Лиза аккуратно встает с пола, оправляет платье. Этот Стас отличается от того, что был здесь минуту назад. Этот переоделся в костюм – и улыбается.
– А я зашел сказать, чтоб вы часы не искали. Я как тот профессор с Бассейной – надел и забыл. Вот они, представляете?
Стас вытягивает к ней руку, и кисть руки послушно выползает из рукава пиджака, из скрепленной эмалевой запонкой манжеты рубашки и наконец – все тянется и тянется! – обнажает металлический корпус часов. Этого зрелища Лиза вынести уже не в состоянии. Она проносится мимо Стаса, взлетает по ступенькам в свою комнату и запирается там на два оборота.
Владимир Сергеевич все это время был прав. Все эти видения – никакие не свидетельства. В лучшем случае это ее личные проекции, а никакая не информация. Вещи врут, они ничем не лучше людей. Один только Владимир Сергеевич говорил ей правду.
В грудной клетке Лизы разрастается огромная уродливая дыра. Вещи всегда раньше были на ее стороне. Люди могли предать, могли исчезнуть навсегда, но не вещи. Лиза всегда могла доверять им. А теперь… Теперь против Лизы весь мир. Что это значит, Лиза? Это значит, пора подсчитать активы. Митя. Как проверить, лжет ли он?
Лиза изо всех сил напрягает мышцы предплечий, резко расслабляет их – и напрягает снова. Когда руки перестают ходить ходуном, она лезет в рюкзак, достает оттуда поганый сверток, вдыхает поглубже, задерживает дыхание – и решительно разматывает рваную резиновую ленту, разъединяет балеринку и простыню.
Пора проверить, чего стоят Митины слова.
На следующее утро Лиза просыпается, когда за окном уже установился тоскливый серый морок. День предстоит не легче, чем ночь. Может, правильней было бы провести его в постели? Лиза представляет, как спустится потихоньку на кухню, сварит себе какао и снова заберется под одеяло. А потом, может быть, даже отоспится.
Ночью опять штормило. На полу валяется скомканный влажный пододеяльник. Нужно его выстирать, следующей ночью тоже будет штормить, потому что вечером она снова пойдет к подъезду Тима, а Тим снова хлопнет дверью перед ее лицом. Лиза очень не любит это ощущение: щель стремительно сужается, из нее с силой вырывается воздух, а потом раздается резкий хлопок – будто пощечину отвесили.
