А так он рискует тобой, хочет сказать Лиза, но вместо этого велит им одеваться, набирает номер Мити и говорит в трубку:
– Ты уже дома? Лиза сейчас к тебе приедет, жди. Через семнадцать минут.
Лиза давно запомнила Митин адрес, а вот повода применить эти знания раньше как-то не подворачивалось. Не дожидаясь просьбы, она садится рядом с водителем, хотя и опасается, что Ян поднимет перегородку и оставит ее наедине с незнакомым человеком в костюме. Она даже не знает, как его зовут, и подыскивает подходящую фразу, чтобы вежливо, но твердо дать понять, что знакомиться не склонна. Но Ян и Тим сидят молча, уткнувшись друг в друга плечами и глядя в разные стороны, перегородка между ними и Лизой так и не вырастает, а водитель даже не смотрит в ее сторону.
Машина останавливается у торца дома. Лиза сразу замечает Митю: он маячит у второго подъезда, к ним стоит почему-то спиной. Видимо, ждал, что они подъедут с другой стороны. Лиза не торопится ему навстречу, вначале хочется осмотреть дом. Обычная пятиэтажка из темного кирпича. Балконы завалены снегом, под снегом всякий хлам, смешать, но не взбалтывать. Даже непонятно, как выдерживает конструкция.
Лиза представляет, как по осени балконы бесшумно опадают с домов, и дома остаются стоять голенькие, с дверями, которые никуда не ведут, а дворники сгребают в кучу обломки лыж и великов, осколки банок и разноцветные рейки развалившихся детских санок и жгут по дворам огромные костры. А к весне на прогретых солнцем стенах домов проклевываются новые балкончики, непременно французские, с изящными гнутыми металлоконструкциями.
Ян и Тим топчутся рядом с ней. Лиза с трудом отрывается от мыслей о свежих весенних балконах – как они могут пахнуть? точно не тополиными почками, но не круассанами же? – и идет навстречу Мите.
– Егоров, Матвей… – Митя спотыкается на месте отчества, протягивает руку вначале Яну, потом, с секундной задержкой, Тиму.
В такие моменты Лиза особенно рада быть женщиной. Удачно сложилось, не приходится трогать руки незнакомых людей. Вдруг Тим оборачивается к ней:
– Ты к кому нас привезла? Я же ясно сказал: никаких ментов!
– Спокойно, просто поговорим. – Митя отступает на шаг, демонстрирует ладони и запястья. – Я не мент. Не вполне мент. И я правда хочу помочь.
– Не верю я. – Тон Тима густеет, наливается трупной зеленью. – Вы, менты, одним миром мазаны. Говорите одно, думаете другое, не успеешь оглянуться – и ты уже в глубокой ж…
– Лизе помог. – Смолчать в такой ситуации очень сложно. – Лизе Митя помог. От Владимира Сергеевича спас, из полиции забрал.
– То, что ты помог ей, еще не значит, что будешь помогать нам, – подает голос Ян.
– У вас что, есть получше варианты? – неожиданно ярко говорит Митя.
Все замирают. В тишине слышно, как трещит, подмаргивая, фонарь на углу. Лиза громко шмыгает носом, пристально смотрит на Яна, и наконец Ян пожимает плечами, а Тим бурчит:
– Ладно, пошли уж, раз приехали. Стоять неохота.
Митя поднимается первым, Лиза замыкает цепочку. В подъезде аккуратно: чистые коврики, свежая побелка, ухоженные цветы на площадках, кое-где красивые и яркие рисунки на стенах. На третьем этаже их настигает запах свежей выпечки, и Лиза вдруг осознает, что поразило ее сильнее всего. Почтовые ящики. Целые. Ни одной выжженной ячейки, ни одной выломанной или хотя бы выгнутой дверцы. Как в музее. Мучительно стыдно за грязные следы на ступеньках, интенсивно хочется разуться.
Тим вдруг спотыкается, чуть не падает, шипит негромко сквозь зубы:
– Интересно, у всех ментов такие подъезды нарядные?
Пока Митя достает ключи, Лиза недоверчиво разглядывает обшарпанную деревянную дверь – настолько она не вяжется ни с Митиным характером, ни с подъездом этим, ни со знакомыми ей пространствами его обитания – машиной и кабинетом. Лиза и представить себе не могла, что место, где он живет, может выглядеть так.
За убогой дверью – старая запущенная трешка, совсем небольшая, одни сплошные двери, узкие коридоры и низкие потолки. В прихожую всем не поместиться, и пока остальные разуваются, Лиза ждет снаружи, но ждать очень тяжело – ужасно хочется немедленно все осмотреть, а потом отмыть все начисто, а лучше еще и стены снести. Вместе с дверями. Дверей в прихожей целых пять, если не считать входной. Две распахнуты, одна приотворена, две закрыты, а судя по ключам в замках, и заперты.
– И ходить туда не стоит, – бросает Митя в Лизину сторону, хотя она даже не собиралась.
