О балеринке Лиза вспоминает только к вечеру. Она сидит на ступеньке, осматривает проступающие сквозь полумрак пятачки расчищенного пространства, мысленно оглаживает внутренности чисто вымытого холодильника, полного свежих продуктов, – и не может заставить себя продолжать. Всего-то день свободы, а как отвыкла работать. Вот бы прилечь. Лиза ощупывает комнаты дома. До третьего этажа, где должна быть дверь, которую ей разрешено за собой закрыть, она пока так и не добралась. Рюкзак до сих пор валяется в прихожей. О том, чтобы подняться по лестнице, даже думать больно. Ну давай, Лизок, – думает она бабушкиным голосом. Давай, Лизок, вставай. Поднимемся вначале на второй, а там…
Лиза вскакивает, несется через ступеньку, взлетает на второй этаж, щелкает выключателем. Балеринка все так же стоит посреди хаоса, но теперь она смотрит прямо на Лизу. Что, Лиза, осмелишься взять ее в руки – после того как она, подобно тебе самой, сбежала из запертого железного ящика? Поговоришь с ней? Расскажет ли она, как ей удалось?
Конференция эскапистов, веселится Лиза, подбираясь все ближе, скользя взглядом по убранной лебедиными перьями головке, по перекрещенным на лодыжках бантам атласных пуантов, по прикрытому каким-то фантиком постаменту. Точно, пригласим еще чувака из Шоушенка. Для обмена опытом. Пусть зарубежный товарищ поучится.
Индиана Джонс тоже вечно оттягивал момент, не торопился завладеть артефактом, все ждал чего-то. В принципе, даже понятно чего – появления главного злодея. А чего ждет Лиза? Что мешает ей просто схватить балеринку и расспросить ее как следует? Она даже паршивый фантик с постамента убрать не может, даже сконцентрировать взгляд на балеринке не хочет. Почему бы это? Что замыслил ее мозг? Чего он боится, сидя там, в безопасности Лизиной головы, в своем аккуратном костюмчике, за большим блестящим столом?
Наконец Лиза встряхивается. Она честно выждала необходимое время, дала возможность главному злодею появиться и попытаться отобрать артефакт – тогда наконец наступила бы финальная битва и развязка. Но никакого злодея что-то не видно, Лиза в доме одна, так что она решительно берет с полки балеринку и переворачивает ее кверху постаментом.
Потом снова глядит на ее голову – и снова переворачивает, будто от этого жеста изменится главный факт: постамент этой балеринки абсолютно целый. Никаких сколов. Можно даже по слогам. Ни-ка-ких. Лиза вглядывается в постамент – и вдруг Яся берет балеринку из ее рук, смеется, что-то говорит ей, поднимает другую руку – в ней точно такая же балеринка. Кто-то налетает на Ясю сбоку, кто-то маленький, балеринки в ее руках стукаются одна о другую, и от одной из них откалывается кусочек фарфора. Яся снова смеется, уже не так радостно, но все же, – и возвращает Лизе уцелевшую балеринку, а другую, с отколотым краем, ставит на тумбочку у своей кровати.
Ого! Значит, их было две! Лиза смотрит на статуэтку другими глазами, в режиме “найди десять отличий”. Теперь она видит чуть иной угол прогиба поясницы, чуть выше поднятую ножку, замечает, что пуанты едва зеленоватые, а не телесно-розовые, как у той, другой. Да и штамп с обратной стороны постамента выглядит немного иначе: все те же вензеля под короной, все тот же год – 1762, но на отколотом постаменте штамп стоит ровно по центру, а на этом чуть смещен влево, и завитушки у вензеля справа гораздо темнее, чем слева. На Лизу надвигается измазанный белым латунный штемпель, торопливо чмокает о сырой еще постамент и тут же исчезает.
Лиза ничего не поймет. А в голове тем временем бардак: мозг срывает с себя костюмчик, вскакивает на стол и танцует разнузданный танец, размахивая разодранным пополам пиджачком, ногами расшвыривая аккуратные стопки бумаг. Танцуют, когда радуются, знает Лиза. Но отчего он рад – и к чему такой беспорядок? Лиза чует разгадку, но не может даже загадку за хвост ухватить, так отупела. Она глядит и глядит на балеринку в своих руках, а та молчит как убитая – видимо, все сказала или просто очень утомилась. Лиза пытается призвать свой мозг к порядку: ей не справиться одной. Нужно высчитать, какова вероятность случайно получить работу в доме человека, который настолько тесно знаком с Дервиентами, что… Мозг, вздыхая и пыхтя, слезает со стола и пишет что-то на одном из листочков. Лиза успевает разглядеть минус и тут же возмущенно отворачивается. Квазивероятности подвезли. Этого еще не хватало. В этот самый момент до нее вдруг доходит, от чего именно она отвернулась.
