Суть времени. Том 4 полностью

«Нет этого спокойствия и в помине. Ничего сложного соорудить, не разрушив систему, уже нельзя. Соорудить можно только что-то совсем простое. Такое простое, что дальше некуда. В противном случае, все окажутся под обломками системы еще до Нового года. Подчеркиваю — все. Первые лица — в первую очередь».

Я написал это более двух недель назад. Что сооружено? Самое простое, что может быть.

Итак, первый вариант — это изысканные композиции, с помощью которых перераспределяются полномочия.

Второй — плыть вдвоем до декабря вместе и не говорить, кто будет. Риск огромен, но я вполне мог себе представить, что и это будет. Потому что отношения не выдерживают ничего другого.

«Третий вариант — простые и грубые мужские договоренности. Без изысков, без политических менуэтов на тончайшем льду, готовом обрушиться в любую минуту». Вот этот вариант и состоялся.

Четвертый вариант — слом политического механизма. То, с чего я начал обсуждение.

Итак, состоялся вариант № 3. Договоренности — простые. Система выбрала самый грубый вариант. Потому что она понимала, что никакого другого она уже выдержать не может. Всё — на пределе.

«Каждый из этих вариантов задает свою драматургию выборов. В одной драматургии партии являются такими же статистами, как и в 2004 или в 2008 годах. А в другой…»

Мне ясно, что сейчас начнется время интенсивной раскачки процесса. Что этот сценарий вызовет системное бешенство у очень и очень многих. Что нагрузки, которые сейчас лягут на политическую систему, будут весьма велики.

И мне понятно примерно, как будет себя вести в ответ система. Никакой идиллии, никакого «шоколада» в происходящем нет. Все, что произошло, означает, что нас ждут весьма серьезные испытания еще до думских выборов. И в особенности сразу после них.

Теперь о том, что же наиболее важное я тогда оговорил как стратегическое.

«Проект „российский капитализм плюс полноценное вхождение РФ в Европу“ терпит крах. А никакого альтернативного стратегического проекта нет. Любые альтернативы были похоронены даже не в 1991 году, а лет этак на пятнадцать раньше. Как это кому-то ни покажется странным».

Да, я утверждаю снова, что это правда. Как это кому-нибудь ни покажется странным. Вхождение России в Европу, сброс обременений в виде азиатских республик, среднеазиатских и не их одних, — это была задумка не только Андропова, но очень и очень многих. Казалось, что это очень остроумная задумка… Что при этой задумке Россия очень много выиграет… Что, в конце концов, она станет самой мощной ядерной державой Европы… Что это будет огромное целое… Что в пределах этого целого Россия получит особые возможности… Что американцам просто придется уйти из Европы… Что это начало системного триумфа… Были такие утопии уже в 70-е годы, очень влиятельные. Потом они из утопий превратились в то, что называется «перестройка» и «постперестройка». Верили в это свято. Говорили об этом с пеной у рта. Презирали всех, кто не понимает гениальности этого изящного плана… Теперь план лопнул. Лопнул, его нет. И что делать?..

Мир идет в определенную сторону. Технологическая «маржа», то, что нужно заплатить за раскрутку технологий и прочего, предполагает возможность реализации конечных продуктов на все более обширных рынках. Уже сегодня речь идет о рынках не менее чем в 300–400 миллионов людей, потом — 500. Таких рынков немного, совсем немного. Субъект, который способен продолжать технологическую гонку, должен знать, что он может обладать некими возможностями на очень серьезных рынках. Рынки начинают все более серьезным образом защищаться. Где оказывается Россия?