Суть времени. Том 4 полностью

Происходящий хаос — это ведь не просто хаос. Это дезорганизация в работе механизма, приводящая к гигантской концентрации капитала, это такой «пылесос». Механизм дезорганизуется. Чем более он дезорганизован (это называется «управление через хаос»), тем в большей степени самые мощные финансовые силы мира влияют на всё. Эти финансовые силы, влияя на всё, добиваются дополнительных преференций, они концентрируют капитал. Это еще не стадия, когда мир должен стать управляемым. Это стадия, когда накапливаются капиталы для того, чтобы в будущем создать совершенно новую систему управления миром. Где мы в этом процессе?..

Это не решено, на это нет ответов вообще. Ни у Путина, ни у Медведева. А у кого они есть? Кто-нибудь пытается рассмотреть эти варианты всерьез? Кто-нибудь пытается отказаться от злобы дня?

Итак, все подзаложились именно под этот проект вхождения России в Европу. «И что теперь делать? Надрывно утверждать, что он вот-вот реализуется? Рассматривать проблему лидерства и преемственности под этим углом зрения? Мол, „давайте тем, от кого зависит вхождение в Европу и наше в ней благополучие, покажем такого российского лидера (стоящего „двумя ногами в будущем“. — С.К.), который их там устроит. Мы тогда и благополучие сохраним, и в Европу войдем“.

Да не хотят они ни нашего вхождения, ни вашего благополучия! А все их „ахи“ и „охи“ („этот двумя ногами в будущем, а этот одной ногой…“) имеют тупой и очевидный подтекст: „Кого легче скинуть, тот и двумя ногами в будущем. А когда его скинем, то посадим всех. И тех, кого обласкиваем. И тех, кому грозим пальчиком“.

Верхняя страта нашего общества все это на самом деле „проунькала“. Не такие уж, между прочим, глупые люди. Но одно дело это понять, а другое…» Другое дело — что-то этому противопоставить. Все двигались туда. Там — семьи. Там — деньги. Там — собственность. Что делать теперь?

«И тут, — пишу я, — место политики занимает психология». Невроз, при котором эту проблему выкидывают из мозга. Мол, как-нибудь обойдется, как-нибудь разберемся.

«Вот так и живем — пока».

Завершаю цитирование моей статьи, вышедшей 8 сентября. И еще раз говорю, что жить так можно только — пока…

А вот в новой статье, которая была опубликована в «Известиях» 23 сентября, я поднимаю, может быть, еще более важный вопрос, который касается отношений между Россией и правыми[6]. И полностью говорю обо всем том, что определяет мое отношение и к произошедшему сейчас, и к тому, что будет происходить завтра.

«Нужна ли России правая партия? Для серьезного ответа на этот вопрос нужна теория „правизны“. И — феноменология оной. То есть сопряжение того, что Вебер называл „идеальными типами“, с узнаваемыми политическими персонами.

Моя теория (и, между прочим, это единственная теория, которую я исповедую на протяжении последних 20 лет, и ни разу она меня не подводила) базируется на том, что постсоветский краеугольный принцип — это принцип антисоветского консенсуса. Как говорят актрисы в гримерке, „против кого мы будем теперь дружить?“»

Ведь это очень естественно. Некие силы, очень разные, поднапряглись вместе, разрушили советскую систему, скинули советскую власть, отстранили от власти КПСС, разрушили Советский Союз. Все эти силы были консолидированы ненавистью к тому, что они разрушали. Иначе нельзя разрушить нечто. Как революционеры в 1917 году были консолидированы ненавистью к царскому самодержавию, так и здесь. Ненависть к советскому. Ненависть к СССР. Ненависть к определенному образу жизни. Ненависть к определенной политической системе. Ненависть, ненависть, ненависть… И эта ненависть объединяла очень разных людей. Когда они объединились и свергли, неважно что — советизм или царизм, — они потом постоянно воспроизводят эту ненависть. Они на ней держатся.