— Кофа, глава этого Зикарона, — голос Бэт против воли стал злым. — Убил моего Германа. И всю его семью. Забрал у меня всё то последнее, что осталось после того, как на Менкаре облажались с Гениум Акаторис.
— Не облажались. Проект скомпрометировали.
— Тебе-то откуда знать?
— Мне-то? Хм, — Саартан прищурился. — Имя Цехариас Цевехан тебе о чём-нибудь говорит?
— Да ладно?! Ты?!
— Я.
Бэт зажала ладонью рот и прыснула. Саартан, явно ожидавший другой реакции, удивлённо вскинул брови.
— Я серьёзно, — сказал он.
— Да нет, я верю, — Бэт махнула рукой и рассмеялась. — Всё сходится.
— Что сходится? И что смешного?
Саартан начал мрачнеть, а Бэт никак не могла унять рвущиеся смешки. Ну как?! Как объяснить этому Разрушителю, что девчонкой она была по уши влюблена в заучку Захарию?! И кто, как не Цевехан мог ещё стать Стражем Менкара после случившегося? Хранителем вывернутого его же экспериментом мира. Случайностей не бывает, говорил Халиф-аист. Что он имел в виду под: «Я это сразу понял, как только увидел тебя»? С демонов станется знать и прошлое, и будущее…
— Шутка судьбы, — отсмеявшись, проговорила Бэт, утирая выступившее слёзы. — Кто бы мог поверить, что я встречу самого Захарию Цевехана в каком-то волшебном мире? Да ещё в компании вампира и ангела! Данн, девочка-домовёнок, сказала, что ваш Мицу — нелекреанский ангел. Я не знаю, что это значит, но звучит забавно. Ты здесь из-за Кофы?
— Как и ты?
Упоминание вампира и ангела Саартану явно не понравилось. От него прямо-таки повеяло холодом. Ещё бы! Любого учёного такое соседство ввергнет в шок!
— Как и я. Мой брат — Герман Майер. Ты должен его знать. Кофа запытал его до смерти.
— Я помню Германа. Но в проекте Гениум Акаторис участвовали только мужчины. Женщины были исключены ещё на эмбриональной стадии.
— На что только не пойдут родители ради своих детей, — Бэт грустно улыбнулась. — Я скрывалась под именем Элисбэт Кант, работала у вас лаборанткой.
— Блондинка в очках и брекетах? — Саартан моментально оттаял и подался вперёд. — Серьёзно?
— А я думала, что ты кроме своих формул никого и ничего вокруг себя не замечаешь. Непроходимый ботан Захария, чёрствый, как сухарь. Не смотри на меня так! — Бэт снова закрыла лицо рукой и прыснула. — Это вся лаборатория говорила.
— А я вот свою блондинку-лаборантку считал неуклюжей и пустоголовой… хм… не важно кем, — не остался в долгу Разрушитель.
Бэт даже не обиделась. В присутствии Захарии у неё постоянно всё из рук валилось, и дар речи пропадал. Не удивительно, что он её тупой курицей считал. Он ведь это хотел сказать?
— Вот и познакомились, — рассеянно проговорила Бэт, отпивая вино из бокала.
— Да уж, — хмыкнул Саартан. — Мне любопытно, кого благодарностью огреть за такое знакомство?
— Что ты имеешь в виду?
— Не верю в случайности. Сама скажи мне, с какой вероятностью два последних выживших участника Гениум Акаторис могли встретиться в Суушире?
— Последних выживших? — сердце Бэт упало. — Что, больше никто?..
— Ник только, — Саартан дёрнул головой и скривил губы. — Я его освободил. Убил. На корабле Кофы. А самого ублюдка… в общем, такой участи я бы никому не пожелал.
— Но он жив? — тихо уточнила Бэт. — Кофа?
— Жив пока. И смерти боится так, как никто и никогда не боялся. Твой брат отомщён.
Бэт уставилась в свой бокал. Герман будет отомщён только тогда, когда она сама до главы ордена доберётся. Всё остальное — всего лишь слова и пустые убеждения.
— Как мне тебя называть теперь? — помолчав, спросил Саартан.
— Обычно я представляюсь Найорк, — Бэт подняла на Разрушителя глаза. — Но как-то это имя здесь не приживается. Можно Бэт.
— Я — Саартан, но это ты уже знаешь. Иногда меня называют Хранителем. Мне комфортнее оставаться драконом, а не учёным-менкарцем. Но, если хочешь, можешь звать меня Заром. Так Ник называл…
— Зар — красиво, — Бэт нерешительно улыбнулась.
Вылетевшие брызгами из Истока шельхаимы всегда выбирают людей, одержимых великой идеей. Они вселяются в их тела, объединяются с разумом и доводят идею до абсолюта, до гения. Так рождаются Великие Деятели. Обычно, эти Деятели — одиночки. Они обрастают учениками, им поклоняются, их боготворят. Но они всегда вершат свои великие дела в одиночку. Это аксиома. Но в Суушире правят семеро хаимов. Семеро! Семеро Великих Деятелей, каждый из которых в чём-то бесподобен и крут настолько, насколько воображения хватит представить. И всех их нужно вернуть домой, обратно к Истоку. Иначе вмешательство хаимов в дела смертных нарушат равновесие в Шельйааре, и в мирах воцарится хаос.
— Я отдам их тебе, — Лэуорд пыхнул трубкой и выпустил под потолок кольца дыма.
— Я их и так заберу, — Хегг невольно проследил взглядом за тем, как кольца плавно влетают одно в другое, разлетаются белёсой кисеей и растворяются, оставляя в воздухе лишь тонкий аромат табака и травянистого послевкусия.
— Один? Всех семерых?
— Со временем.
— Я отдам тебе их всех сразу. Подам на блюдечке.
— Скукотенюшка.
— Хегг…
— А?
— Ты цену себе набиваешь?
