— А что с лифтом? — спросила Бэт, когда они вышли из приёмной Лиги.
— В прошлый раз этот гад отправил меня на самый верх башни топать на своих двоих, — неохотно признался Саартан. — Развлекается, чтоб его!
Бэт хихикнула. Взяла Хранителя под руку, игнорируя его угрюмый взгляд.
— Таких жалеть нужно, — с улыбкой сказала она.
Саартан почему-то принял её слова на свой счёт и посмурнел. Но отталкивать Бэт от себя не стал. Её прикосновения иногда были назойливыми, но не раздражали. В отличие от облапываний Веги, например.
Лифт домчал их до предпоследнего этажа секунд за десять, и своей скоростью, опрятностью и наличием свободного пространства в достаточном количестве окончательно испортил Хранителю настроение. Саартан со злости постучал к Мирэною намного громче, чем следовало бы. Дверь открылась сама собой, только прошёлся по ногам лёгкий морозный сквознячок.
— Недобрый день, господин Саартан? — спросил Мирэной, не поднимая глаз от бумаг, разбросанных в беспорядке по столу.
— Какой есть, — Хранитель вошёл в комнату, не дожидаясь приглашения. Со скрежетом отодвинул стул перед столом, за которым сидел генерал Лиги, уселся на него и жестом подозвал скользнувшую за ним девушку. — У вас секретари спецкурс по вредности проходят?
— Это имеет отношение к делу, с которым вы пришли? — Мирэной принялся собирать бумаги в аккуратную кипу. Он тщательно подгонял края документов, выравнивал уголки, разглаживал помятости с таким видом, будто на целом свете не было ничего важнее этого занятия.
— Нет, но…
— Тогда ближе к сути.
Саартан выдохнул. Напомнил себе, что Септемберель регулярно пьёт Мирэноя (о регулярности Хранитель случайно подслушал у целительницы), и сейчас этот заносчивый нелекреанский принц просто истощён до предела. Ему наверняка тяжело говорить-то, но он принял их с Бэт, несмотря на своё состояние.
— Господин Мирэной, — Саартан смягчил и понизил голос. — Это — Элисбэт Майер, — он метнул быстрый взгляд через плечо. — Моя напарница на Менкаре. Не могли бы вы зачислить её в Лигу, в наш отряд?
— Нет, — сразу же отрезал Мирэной.
— Но она отличный боец! Лучше меня во многом! Почему нет?
Аристократичные пальцы перестали теребить бумагу.
— Здесь каждый второй лучше вас во многом, — холодно отозвался Мирэной. — Наш секретарь, например, отличный боец на заслуженной пенсии. А вы, господин Саартан, вместе с вашими друзьями-драконоборцами, нужны лишь господину Лэуорду. Ни мне, ни Лиге до вас дела нет.
— Вы думаете, я заодно с драконоборцами? — догадался Хранитель. — Но это не так! Я…
— Мне не важно, кто вы и откуда, — устало оборвал его Мирэной. — Вы связаны с Лэуордом. Этого достаточно, чтобы начать вас не замечать.
— Ну, ты и говнюк!
Саартан хотел это только подумать, но слова вырвались сами собой. Бэт ойкнула.
— Я вас не расслышал, — голос Мирэноя лязгнул металлом.
Он медленно поднял глаза от стола. Тусклые сейчас, безжизненные, ледяные. Воздух в комнате начал сгущаться. В прямом смысле. Мирэной же маг воздуха! Хранитель сглотнул, но отступать уже было некуда.
— Я списывал всё на твоё состояние, — продолжил Саартан, слыша себя откуда-то со стороны и млея от собственной дерзости. — Ты обескровлен так, что другой бы на твоём месте уже впал бы в кому. Не можешь остановиться, да? Слишком сладко становится, когда клыки разрывают кожу, и вампирский яд проникает в вены? Наркоманы — они все нервные, им на всех наплевать, была бы доза. Но ты, судя по всему, говнюком был с рождения. Уж не знаю, какие там эмоции вложил в тебя Лорд, но от хорошего обычно не избавляются…
Грудь будто стянуло ремнём. Хранитель захлебнулся словами и согнулся на стуле пополам, хватаясь руками за горло. Бэт, до этого робко прятавшаяся за его спиной, зашипела и одним слитным, изящным прыжком перелетела через стол к застывшему в ярости генералу. Её чёрные когти замерли в дюйме от лица Мирэноя, который даже отшатнуться от неожиданности не успел.
Но и кошка опоздала со своим прыжком. Ей сзади под лопатку в районе сердца, а спереди в ложбинку между шеей и подбородком упёрлись чужие когти. Белые, прямые и раза в два длиннее её собственных. Бэт скосила глаза на такую же белую кисть, которую венчали эти когти, почувствовала, как немеет затылок от морозного дыхания её обладателя, и благоразумно медленно опустила руки.
— Тебе нельзя напрягаться, милый, — прошелестело за спиной у девушки.
Мирэной моргнул, и Саартана отпустило. Хранитель захрипел, хватая ртом воздух. Но голову на голос он повернул. Септемберель, прекрасная в своей ужасающей вампирской ипостаси, — выбеленные до молочного оттенка кожа и волосы, глаза горят багровым, а приоткрытые ярко-алые губы обнажают иглы острых клыков, — смотрела прямо на него.
— Простите, госпожа, — выдохнул Саартан, выпрямляясь на стуле.
Эльфийка отпустила Бэт, и та бочком обошла стол и отошла к Хранителю. На лицо Септемберель вернулся румянец, огонь в глазах погас, устрашающие когти втянулись. Она встревожено склонилась над Мирэноем.
— Всё хорошо, — Мирэной натянуто улыбнулся ей, поймал коснувшиеся его щеки пальцы и нежно поцеловал.
