— Да, но я помогу хотя бы этим.
Мельхиор оглядел Михея с интересом. Помолчал. Шевельнул пальцами, доставая из воздуха кисть и краски.
— Давай уточним мои сексуальные предпочтения, — насмешливо проговорил Хозяин Острова. — Раздевайся.
— Чего?! — Михей вытаращился на него с ужасом.
Аист коротко рассмеялся.
— Тебе нечем больше платить, а просто так Детей с Острова я не отпущу. Раздевайся.
— Хочешь, чтобы я расплатился натурой?! Я ещё маленький!
— И сколько сотенок тебе стукнуло, малыш? — перед Михеем упала одежда прислуги, той, что носят горничные в богатых домах Арвинталя: фартук и чепчик с рюшечками. — А натуральнее души ничего нет. Надень это, если хочешь, чтобы я отпустил Детей.
— А Взрослых? — Михея всего перекосило от одной мысли, как он будет выглядеть в этом наряде.
— Зависит от того, насколько терпеливо ты будешь мне позировать.
— Ох, пози-и-ировать!
— А ты что подумал?
Михей покраснел до кончиков ушей, сполз с кресла и с сопением принялся стягивать с себя майку.
***
Гаон радостно гудел и вибрировал. Михей блаженно жмурился, улыбался, обмениваясь с клипером импульсами нежности. Хранитель нетерпеливо фыркал в кресле второго пилота, кутался в плед и откровенно зевал.
— Чего недовольный какой? — промурлыкал Михей.
— Ты сейчас слюни пускать начнёшь, — Саартан нахохлился под пледом. — У меня ощущение, что я подглядываю за чем-то интимным.
— Отчасти так и есть, — Михей открыл глаза. Светлые, прозрачные от полученной порции любви корабля. — Эмпатия с кораблём — эмоциональная близость, сродни интимной.
— Тогда закругляйся. Мне не комфортно.
— Ты проспал двое суток и не выспался? Или Кот тебе передал нетерпимость к открытому выражению чувств?
— Ты на громкой связи, — сказал из динамиков скрипучий голос Кота. — Нет у меня никакой нетерпимости.
Послышалась возня, характерное вампирское шипение и смешок Иватарна.
— Ты лизнул его в ухо, Кэп? — полюбопытствовал Михей.
— Почти, — хохотнул в динамиках Иватарн. — Он от меня убежал.
— Я бы тоже от тебя убежал, попытайся ты меня полизать, — пробурчал Саартан, скрываясь под пледом по самые глаза.
— Да я бы сам от себя убежал, возникни у меня такая блажь! — хмыкнул Иватарн. — Эй, Плут! Я поднимаю Глиста. Держись в хвосте.
— Так точно, Кэп! — отозвался Михей.
Гаон уркнул, обвил его голову щупальцами. Вздрогнул всем своим блестящим телом и мягко пошёл на взлёт. В обзорных экранах появился острый плавник белого катера. Облака на небе порозовели — Хозяин Острова указывал двум кураторским кораблям путь на Материк.
Какое-то время летели молча. Михей дал клиперу мысленную команду заблокировать открытый канал связи с Глистом.
— Саа, — позвал Михей.
— Ну? — Саартан заворочался в кресле.
— Почему ты оставил сына на Острове?
— Ему будет лучше с матерью.
— И с Кофой? — осторожно уточнил Михей.
— У фонтана он читал Заку сказку.
— Он садист и убийца.
— Мих, ты сам говорил, что Мельхиор изменил его. К тому же Элисбэт переедет жить в Цитадель. У нас будет возможность приглядеть за ними.
— Всё равно. Мне как-то… не по себе.
— Из меня никудышный отец, — Саартан вздохнул. — Это я — садист и убийца сейчас.
— Да брось ты!
— Ты ничего обо мне не знаешь, Мих. Во мне личность Саа с памятью Мифлецета. Это как разбавлять крепкий горячий чёрный чай холодным молоком с ложкой сахара. Чай остаётся чаем, а молоко и сахар когда-нибудь закончатся.
— Нет, — покачал головой Михей. — Чай с молоком — это совсем другой напиток. Другой вкус, другой аромат, другой эффект. И вообще. С чего ты взял, что закончится именно молоко? А ещё ты забыл, что глава Высшего совета кураторов всегда даёт людям второй шанс.
— Хочешь сделать из Разрушителя куратора? — Саартан высунулся из-под пледа.
— Как вариант. Мы с тобой уже давно напарники, Саа.
— Но ты должен сидеть в кабинете и разбирать отчёты. Оперативная работа не для главы.
— У меня теперь есть зам для отчётов, переговоров и публичных выступлений, — Михей стрельнул в Хранителя весёлым взглядом. — Нам ещё портал достроить надо. А тебе передать амулет Ракешу.
— Мельхиор думает, что душа Шульги высвободилась после того, как я умер?
— Ага, — Михей широко улыбнулся. — Но мне тяжело было сдержать ликование, когда он самодовольно распинался о том, что чужие души покидают цайаров после смерти, если те не успели вложить их «во что-нибудь дельное и красивое». Сидел и сжимал зубы, чтобы не завопить, мол, а мы уже вложили всё, что нужно, куда нужно, — он захихикал. — Я же говорил, что ты — лучший в мире ювелир!
Щупальце Гаона услужливо опустилось с потолка. Перед Хранителем закачался на цепочке маленький золотой кувшинчик. Саартан взял амулет, усмехнулся и надел себе на шею.
— Нам повезло, что мы догадались оставить кулон на Гаоне, — сказал он.
— Знал бы я тогда ещё, что ты у нас тоже цайар, разыграл бы эту партию куда лучше, — с сожалением проговорил Михей.
— Но ведь амулет у нас, всех детей эвакуировали с Острова, пророчество временно заморожено… я утряс свои семейные дела, как смог. Все живы, Мельхиор остался с носом.
— Не… совсем.
