— Бессмертие, общий разум, общие цели. Одна вечная эйфория на всех. И бесконечное созидание. Шельхаимы — безлики в своём единстве, они изъявляют лишь волю Творца. А кем были бы вы? Вам же так важно было при всех качествах хаимов сохранить свою индивидуальность. Так не бывает.
Лицо приора вновь всплыло над Саартаном. Что-то кольнуло в руке на месте сгиба локтя. Тёплая волна прокатилась по телу, сведенные судорогой мышцы отпустило, и Хранитель наконец-то смог глубоко вздохнуть и начать моргать. Мир вокруг стал чётче, лицо Кофы полностью приобрело все человеческие черты. Злые, холодные, решительные черты.
— Я потратил полжизни на то, чтобы изловить вас всех. Всех одиннадцать, — сказал приор, щупая пульс на шее Хранителя. — Ты последний. Но проблема в том, что некоторые из вас успели наплодить детишек. И спрятать их по всем укромным уголкам Системы. И, к несчастью, ваша зараза передаётся по наследству. Поэтому детишек нужно найти. Твой предшественник, замрук проекта Гениум Акаторис, до сего времени помогал мне с этим. Но — увы — его время вышло.
Саартан замычал, разжимая челюсти. Дёрнулся. Руки и ноги были стянуты ремнями — не шевельнуться. Голову тоже прижимал к кушетке широкий ремень. Хранитель дёрнулся сильнее и обмяк, задохнувшись от боли.
— Тише, — рега Кофа улыбнулся. Сочувственно. — Силы тебе ещё понадобятся.
— Гад… — прохрипел Саартан и зажмурился на мгновение, потому что слово высосало из лёгких весь воздух. Судорожно вздохнул и беззвучно закашлялся.
— Гад тут ты. Я лишь выполняю свой долг перед Творцом. Нет страшнее нелюди, чем менкарцы.
Кофа отошёл от кушетки к невысокому металлическому столу. Взял с него стеклянную банку с ползающим в ней каким-то насекомым, напоминающим скарабея.
— Это Атерколлапсар, — приор продемонстрировал жука в банке Хранителю. — Ваше изобретение. Не знаю, знаком ли ты с этими прелестными созданиями. Это баг, позволяющий контролировать вырабатываемую сущностью
Рега Кофа подошёл к кушетке, поставил на неё банку с жуком. Расстегнул рубашку на груди Саартана, ощупал область солнечного сплетения и удовлетворённо кивнул. Взял банку в руки, снял крышку и перевернул, быстро приложив горлышком к телу Хранителя. Жук молниеносно вгрызся в плоть, запустил под кожу шершавые ноги и замер, чёрный и блестящий, как экзотическое украшение. Саартан до хруста сжал зубы, чтобы не закричать.
— А ты, и вправду, лидер проекта, — приор покачал головой. — Остальные не молчали. Значит, я не ошибся. Не хотелось бы калечить невинное дитя Творца. Понимаешь, твой замрук может показать лишь образ. Вы меняете тела, как маски. Это очень усложняет задачу. Ваша стычка с Андарсом помогла мне до конца понять, кто ты.
Кофа заботливо застегнул Хранителю рубашку, похлопал по груди, успокаивая его, задрожавшего в бессильной ярости. Повёл пальцем в узком чёрном кольце, и жук чуть шевельнул жвалами. И на Хранителя обрушилась такая слабость, что сравнение век с воротами замка показалось мягким.
— Стефан, — позвал приор. — Сможешь перетащить его в камеру? Не хотелось бы привлекать кого-то ещё.
— Ясное дело, смогу, рега, — отозвался Стефан.
Круглолиций брат и соратник Хранителя подошёл к кушетке сразу, наверное, был в каюте всё это время. Он отстегнул ремни у него на запястьях и лодыжках, убрал жгут со лба и легко поднял. Саартан обвис на его руках, как сломанная кукла, тихо застонал, не в силах больше сдерживаться.
— Чего кряхтишь, как дед? — поинтересовался Стефан и встряхнул Хранителя так, что у того перед глазами замелькали тёмные мушки. — Я же аккуратненько.
И расхохотался.
Камера была большая. Рассчитана на дракона? Кофе нравится мучить своих жертв перед тем, как убить? Или он что-то испытывал на пленниках? Саартан подозревал, что и то, и другое. Стефан бросил Хранителя, не особо заботясь, как тот упадёт и сломает ли себе что-нибудь при этом. Скорее наоборот — стараясь, чтобы сломал. Саартан упал на плечо, только получив сильный ушиб, и не издав ни звука, откатился к стене. Чем разочаровал регу с простым дружелюбным лицом и добрыми глазами, любящего причинять боль, как оказалось. Хороший урок, что внешность обманчива.
Свет в камере погас, и Саартан затих. Физически. А внутри у него всё кипело, бушевало, скручивалось в спирали и раскручивалось в звенящие струны. Мысли толпились, толкались, лезли одна на другую. Как можно было влипнуть ещё сильнее, чем прежде?! Ведь до этого всё складывалось просто замечательно! Суушир на горизонте, корабль, проводник — лети и радуйся! Девушка на каждую ночь!
