- Всё может быть, – не стал спорить Эдор. Видимо, и впрямь, устал. – Ты тоже ложись, неизвестно, какая ночь выдастся. Вдруг придётся ещё подскакивать и лечить твоего гуманоида?
- Он же теперь и твой гуманоид, разве нет? – осторожно спросила я.
- Почти, – контрабандист опять душераздирающе зевнул. – Всё, я спать. Растение из бассейна будем вытаскивать?
Хотела сказать: «Да», но заколебалась. Вот вытащишь его, а оно начнёт шариться в потёмках… ещё разобьёт что-нибудь. А не разобьёт, так шуметь будет, спать не давать. Ну его, к Вогранам! Пусть наслаждается пока.
- Не будем, – решительно сказала я. – Завтра переставим.
- Ну и ладушки, – охотно согласился засыпающий стратег и отбыл в гостевую спальню.
Видимо, его даже на душ не хватило, потому что, как ни прислушивалась, шума воды я так и не услышала. Улёгшись, осторожно подобралась к лягушонку, обняла его, дождалась, пока он, не просыпаясь, обвил меня руками и уткнулся носом в плечо, – самое любимое положение наших тел, в котором засыпалось на счёт раз-два-три, – и отключилась сама, успев от всей души попросить Всевидящего, чтобы вколотое Маугли обезболивающее продолжало действовать до утра.
Сувенир 30
Ночь и вправду прошла спокойно, я проснулась только потому, что мне в ухо полилась трель звонка, транслируемого Деоной.
- Пора вставать, Тэш! Уже утро! – пропела следом за звонком кибер-помощница, вызвав у меня затяжной приступ недоумения. Вроде, раньше такого за ней не замечалось. Будить – будила, но как-то без песен. Нет, действительно, – пора поинтересоваться, чем они там с лягушонком занимаются…
Маугли заворочался рядом, почти одновременно со мной. Судя по лёгкой улыбке, появившейся на его сонной физиономии, Деона и ему что-то музыкальное исполнила в качестве побудки. Чудеса творятся вокруг заморыша.
Дождавшись, пока он открыл глаза, я убедилась, что чувствует кикиморыш себя вполне хорошо, настроение приподнятое… эээ, во всех смыслах, и вообще… Обычно, с утра Вайятху напоминал котёнка, игривого и ласкового, пока грубая реальность не врывалась в спальню в виде какого-нибудь звонка или срочной необходимости куда-то мчаться, или, как сегодня, в виде мачо, который, коротко постучав, приоткрыл дверь, просунул голову в щель и сообщил, что завтрак на столе, а сам он завален делами, и поэтому у нас есть всего пять минут, чтобы собраться к Вигору.
Я прошипела себе под нос нечто, не совсем приличествующее воспитанной девушке, потому что в результате вторжения контрабандиста лягушонок Ласковый превратился в лягушонка Перепуганного, и как следствие – перевозбуждённого. Мысленно послав Эдора прямым курсом подальше, принялась успокаивать своё личное земноводное, пытающееся слиться цветом с постельным бельём. Вот тебе и доброе, Вограны его возьми, утро!..
К эскулапу вылетели через сорок минут, – в рекордно короткое время, и то, только потому, что хмурившийся красавец всех торопил, возмущаясь, что мы опаздываем, при этом ничего не объяснял. Лягушонку не удалось даже полюбоваться на свой ненаглядный «фикус», – его попытка просочиться из кухни к бассейну была пресечена на корню бдящим ГИО-стратегом. Кстати, первое, что Эдор заставил Маугли сделать, как только мы спустились, – это поздороваться «цивилизованным» образом. Заморыш оттарабанил всё, как автомат, к вящей гордости своего наставника.
Обещанного разговора, понятное дело, не вышло, а на мой осторожный вопрос: «Почему мы так спешим?» мачо ответил коротко и невразумительно:
- Бизнес, Жужелица… Требует присутствия.
И замкнулся, всем своим видом давая понять, что ему не до меня.
Пока мы летели в лабораторию (во флайер Маугли опять был занесён, как багаж), мачо, как бы между делом, сообщил кикиморышу знаменательную новость о том, что берёт над ним шефство, и, стало быть, будет теперь воспитывать его наравне со мной. Бедный кикиморыш едва не упал в обморок, и всю оставшуюся дорогу бросал на меня отчаянные взгляды, игнорируя даже тот факт, что, вообще-то, мы летели по воздуху. Видимо, Эдор оказался страшнее…
После выгрузки у лаборатории контрабандист вверг меня в натуральный ступор, устроив публичное представление со страстным прощальным поцелуем прямо у дверей Вигора. Учитывая, что предупредить меня о своём намерении мачо не посчитал нужным, реакция у меня была самая что ни на есть инстинктивная: я попыталась его оттолкнуть. После чего гадский актёр переключился с моего рта на ухо и принялся беззастенчиво ласкать языком мочку, в промежутках между ласками ухитрившись прошипеть:
- Тэш, не валяй дурака! Наблюдатели, – помнишь? Подыгрывай!