- Вроде, всё нормально. Ну, похоже, началась перестройка организма после облучения. Тебя же предупреждали, что ему будет фигово? Вот, пожалуйста. И боли поэтому плавающие и неопределённые. Короче, поздравляю, – твой гуманоид растёт.
- Растёт?! – я, не удержавшись, тоже села на кровать.
- Ну, он же явно не дотягивал до нормальных размеров, вот и растёт. Первые сдвиги. Готовься, Жужелица, это только начало. Дальше будет хуже.
Маугли снова застонал и попытался перевернуться на бок, поджимая колени к груди. Я мрачно посмотрела на мачо и пошла искать контейнер с лекарствами, выданными Вигором. Среди немалого количества различных пилюль нашлось обезболивающее, причём в виде инъекций. Я сделала лягушонку укол и обняла его, укачивая, как ребёнка. Всего через несколько минут он расслабился и снова задремал. Укрыв заморыша, сделала знак Эдору и мы на цыпочках удалились из спальни.
Пока спускались вниз, я с горечью думала, что явно поторопилась с расчётами, – если кикиморышу будет постоянно вот так больно, я не то, что на несколько месяцев – на десять лет растяну этот процесс взросления, Плорад его возьми, лишь бы заморышу не было так плохо… Всё-таки, я не садистка, чтобы обрекать его на такую «жизнь». Он и сам меня проклянёт, если я заставлю его жить, постоянно мучаясь. Надо что-то придумывать: например, отменить такие частые процедуры облучения, пусть всё идёт медленно, но зато безболезненно.
Эдор тоже что-то обдумывал по дороге, поэтому молчал. Мы дружно домолчали до кухни, где уселись опять за стол и только тогда контрабандист заявил:
- А к Вигору всё-таки лететь надо. Пусть посмотрит его.
Я кивнула. Да, если бы сейчас могла показать лягушонка эскулапу, мне было бы намного проще. Несмотря ни на что, викингу я верила. Значит, полетим…
- Ладно, что ещё ты хотела узнать? – спросил мачо, стряхивая задумчивость.
Я постаралась сосредоточиться. Что-то там, в записи о жизни генно-изменённых, которую я смотрела, меня насторожило. Вспомнить бы ещё, что…
- Скажи, пожалуйста, а ваш Хранитель когда-нибудь улетал с базы?
- Да, два раза. Первый – когда потребовалась личная встреча с человеком, помогавшим нам наладить постоянную связь с теми, кто готов был нам продавать нужные вещи, не задавая лишних вопросов. А второй – когда умерла его единственная родственница. Он организовывал похороны.
Я покачала головой: двадцать пять лет добровольного заключения – это уже по любому законодательству тянет на досрочное освобождение. Мне хотелось помочь ему, освободить от непосильной тяжести, лежавшей все эти годы на его плечах. Конечно, я не титан, и небо перехватить не смогу, но какой-то толк от меня может быть. Тем более, когда этого так ждут. Я вспомнила, как радостно приветствовали меня все, кого я видела на записи. А, вот и вспомнила, что хотела спросить у мачо:
- А сколько у тебя… двойников?
- Девять.
- Девять?! – я была в шоке. – И что, вас всех… по десять?
- Нет, не у всех. Это зависит от того, сколько эмбрионов каждого вида было взято. Например, нас, стратегов, – десятеро, генетиков, как Вигор, – пятеро, кибер-специалистов, подобных Авинору, – семеро. И не спрашивай, почему так, – этого никто не знает. Самый первый Хранитель давным-давно умер, так что спросить не с кого. А записей, чем он руководствовался, когда выбирал тех, кого собирался спасти, не осталось. Возможно, он просто набрал тех, кто попался под руку, и всё.
Я пожала плечами. Ну, неизвестно, и ладно. Мне гораздо интереснее было бы спросить того врача, как он вообще решился спасать ГИО-людей…
- А что за язык вы используете, когда говорите между собой? – вспомнила я подробности первого посещения лаборатории Вигора. – Я такого никогда не слышала.
Эдор пожал плечами.
- Это один из мёртвых языков. Вариант наречия с Джорбы.
- Джорбы? Почему?
- Потому, что больше его никто не знает и не помнит. Дополнительная гарантия того, что мы сможем сообщить что-то в экстремальной ситуации, но так, что этого никто больше не поймёт, кроме адресата.
- А как вы общаетесь с остальными – теми, кто живёт где-то на других планетах?
- Через сеть. Существует множество сообществ, где люди болтают ни о чём. Мы выбрали несколько окололитературных, где обсуждают новые романы. Пересказывая подробности какого-нибудь боевика, к примеру, можно много чего рассказать, если знать, как читать сообщения.
Я невольно передёрнула плечами. Вот так, прямо в сети?!
- И что? Вы не боитесь, что кто-то раскроет тайну вашей переписки?
Эдор зевнул.
- Нет, Жужелица. Этих болталок около пятидесяти. И мы редко пользуемся одной и той же несколько дней подряд. Просто каждый день в сообщении выдаётся номер говорильни, в которой мы будем общаться на следующий день. Удобно и безопасно. Те, у кого нет пронумерованного списка сообществ, вряд ли поймёт, где искать и что.
Ну, если система столько лет работает, значит, не настолько она плоха, как кажется.
- Ясно, – я вздохнула. – Давай ложиться спать. Остальное дорасскажешь завтра, а то уснёшь ещё прямо на столе.