- Доброе утро, – приветствовала я его, присаживаясь напротив.
Мачо отсалютовал мне чашкой:
- Как спалось?
- Нормально, – ответила я. – Вигор звонил?
- Нет ещё. Но это не страшно, я вчера предупреждал его, чтобы он дождался звонка от нас. На всякий случай.
Разумно, – встреча со Скроссом могла повернуться по-всякому. Случись с нами что-то, у лягушонка оставался хотя бы призрачный шанс на свободу…
- Ладно, попозже позвоню… – решила я и уставилась вопросительно на красавчика, озаботившегося моим завтраком. Он вытряхивал из кастрюльки в тарелку порцию своего очередного кулинарного шедевра, сервировал и ставил передо мной. Выглядело так себе, но запах был совершенно фантастическим!
- Ну, и чего молчишь? – Очевидно, даже нереальная, волшебная ночь не способна была изменить несносный характер ГИО-ехидины, и он намеревался и дальше испытывать моё терпение, ухмыляясь, как сытый чеширский кот. – Рассказывай уже!
- Что рассказывать?
Я зарычала.
- Ладно-ладно, уговорила, – красавчик расплылся в широчайшей улыбке, отставил кофе и принялся с удовольствием вспоминать события прошедшего вечера. – Значит, дело было так… Не успел я сесть за столик, как господин Скросс сообщил, что у него имеется ко мне вполне деловое предложение. И он надеется на понимание и согласие с моей стороны. Я, естественно, поинтересовался, что же он хочет мне предложить. Оказалось, долю в туристическом бизнесе, который он собирается развернуть на Мирассе! Ну, до прямого обсуждения процентов мы таки не дошли, но назначили встречу для дальнейших переговоров.
- Ох… Хорошо бы всё выгорело! – проговорила я. – А то звучит слишком уж неправдоподобно. А что за это ты будешь должен мегалозавру?
- Кому? – удивился стратег.
- Мегалозавру. Ну, это я его так иногда про себя называю. Привычка уже… Он мне очень напоминает эдакое доисторически-современное чудовище. Вот, например, мегалозавра, методично пожирающего конкурентов… Ты не отвлекайся! Так чего он хочет взамен?
- Пока ничего не сказал.
- Вообще ничего?
- Вообще.
- А… как же он тебе объяснил, с чего вдруг такая щедрость?
- Сообщил, что привык за эти годы заботиться о тебе, как о второй дочери, и теперь не может внезапно перестать это делать. Дескать, от прямой помощи ты отказываешься, так что… он готов действовать вот так. Через меня.
Я задумалась. Значит, пока папочка Линн решил прикрыться заботой обо мне. Ну-ну, тронута до слёз. Сейчас, только упаковку платочков найду и порыдаю… Наверное, Эдор вчера тоже немало повеселился.
- А у тебя есть опыт в туристическом бизнесе? – спросила я ГИО-красавчика.
- Не то, чтобы прямо опыт, но пара гостиниц имеется. Где гостиница, там и туристы, думаю, что, если каких-то глобальных проблем не будет, справлюсь.
- А ты не боишься, что это окажется просто ловушкой? – поинтересовалась я. Радужные перспективы как-то настораживали. Всё складывалось, как по мановению волшебной палочки, нам и делать-то ещё ничего не пришлось… Как бы это везение не вылезло потом боком! – Например, что папашка Линн будет тебя водить за нос, как Альдора. Вроде бы, до сих пор должность он ему только обещал, но не давал.
Стратег пренебрежительно хмыкнул.
- Жужелица, ты начинаешь беспокоиться по пустякам. Я же тебе не разленившийся аристократ с Мирассы! Не говоря уже о том, что у меня есть такая команда, с которой не справится никакой Скросс. Но даже без помощников я могу предсказать, с определённой долей погрешности, конечно, что задумывает тот или иной индивидуум, поскольку могу ощущать чужие эмоции. Так вот, от папашки твоей подруги, как ты изволишь непочтительно выражаться, несло досадой и злостью.
- И что? С каких пор это стало признаком честности и готовности сотрудничать?
Стратег улыбнулся с ещё большим превосходством.
- С тех пор, как выяснилось, что человек, задумавший гадость, как правило, не рвёт и мечет, а как раз тихо обещает золотые горы, убеждая собеседника в своей кристальной честности. Твоему Скроссу же откровенно хотелось прибить меня. Ну, и тебя, видимо. Тебя даже скорее… Вот, кстати, объясни, что ты с ним сделала, что он вдруг так изменил свой подход к нам?!
Я вздохнула и принялась пересказывать Эдору наш разговор с надеждой предпринимательства, упирая на то, что меня от его «благодеяний» едва не стошнило.
- Может, Скросс это как-то почувствовал?.. – предположила я в конце.
- «Как-то почувствовал»? – фыркнул стратег. – Да у тебя, дорогая, на лице вечно все чувства написаны, как на рекламном экране! Надо быть слепым, чтобы не заметить.
- Ничего подобного! – запротестовала я. – Тебе, может, и видно, а вот обычные люди ничего не замечают! Сколько раз приходилось выкручиваться из таких передряг, что, если бы я не умела скрывать чувства, давно уже жила где-нибудь… в местах о-очень отдалённых!
Эдор, ничуть не убеждённый, скептически скривился, но настаивать не стал.