- Ну, не надо обязательно туда… Может, есть у тебя небеса пониже, тринадцатое там… Или двенадцатое…
И тут случилось невозможная вещь: ритуальная маска треснула и осыпалась. Проводник улыбнулся! Честное слово, я не поверила сначала своим глазам, но так оно и было, губы растянулись в кривоватую усмешку!
- Забавная… ниже?.. Никто не просил… Хорошо… может быть…
Горячие губы коснулись моих, включая на полную мощность весь спектр ощущений, только что, вроде бы, пригасший. Я только застонала, – не знаю, вслух или мысленно, – снова погружаясь в пылающий костёр, куда меня уверенно сталкивал мой провожатый. Ласки возобновились с новой силой, заставляя уплывать, таять, кипеть, биться о собственное тело, которое вдруг стало тесным, как клетка хищнику…
Я уже не понимала, как можно дышать, как вообще можно выживать в этом огненном плену, который грозил сжечь меня дотла! Я уже не могла даже стонать, горло пересохло и, кажется, потрескалось. Перед зажмуренными глазами взрывались огненные же шары, усугубляя ощущение настоящего пекла.
И вдруг меня настиг шёпот Проводника:
- Сейчас… Не бойся… Будет хорошо…
Из той бездны, в которой я горела, было совершенно невозможно спросить, о чём он говорил, да я и не успела бы даже открыть рот, потому что тут же Проводник, наконец, вошёл в меня, заставив пересохшее горло издавать звуки. Я закричала. Или мне показалось, что закричала, потому что одновременно он накрыл мой рот губами и начал целовать так, что я на секунду потеряла сознание, а пришла в себя от того, что на меня словно хлынула прохладная вода. После той иссушающей пустыни, в которую превратился мир по воле Проводника, этот ливень доставил такое ни с чем несравнимое наслаждение, что я снова закричала, ласкаемая струями, бившими в меня изнутри. И если я только что собиралась умереть, то теперь, наоборот, – мне казалось, я могу свернуть горы, взлететь в воздух просто так, без крыльев, и буду парить там, наравне с птицами!
Это ощущение почти полёта опять-таки прервал он, таинственное второе «я» лягушонка. Проводник снова начал двигаться, каждым движением порождая молнии вокруг меня и землетрясения подо мной. Честное слово, я не удивилась бы, увидев, что вместе с нами на самом деле двигалось вообще всё, включая дом, сад и рощу… Я в первый раз столкнулась с такой способностью полностью менять восприятие окружающего мира. Не отпуская меня, он ухитрился перевернуться так, чтобы мы оказались лицом к лицу, теперь я снова видела над собой его горящие глаза. Несколько секунд он всматривался в меня, а потом опять принялся мучить невыразимым наслаждением прикосновений. Губами, руками, бёдрами, грудью, прядями волос, скользящими по коже… Но на этот раз ласки не казались иссушающими, а наоборот, наполняли желанием отвечать соблазнителю, и тоже свести его с ума.
- Ляг на спину, – попросила я. – Только не отпускай меня, сможешь?
Извернувшись, как ящерица, Проводник перекатился на спину, усадив меня сверху. Я торжествующе улыбнулась: ну всё, попался!
- А теперь лежи спокойно и не двигайся, – предупредила я повелителя четырнадцатого неба и потянулась к его губам.
Я, конечно, всего лишь сагите, которая может довести до какого-то там… десятого, что ли, уровня наслаждения, но уж доведёт, не сворачивая, будьте покойны… Обхватив ладонями лицо своего сладчайшего мучителя, я принялась исследовать степень его терпения, лаская поцелуями припухшие губы. С глубочайшим удовлетворением убедилась, что мои ласки тоже действуют на него, как сильнейший афродизиак, и продолжила собственные издевательства над телом Проводника, любуясь изысканнейшими переливами цветов, украсившими его. Надо отдать ему должное, – он держался дольше, чем я предполагала, целых пять минут, наверное, но, когда я добралась до сосков, он прорычал что-то непонятное – вслух! – и снова перекатился на живот, подмяв меня. Я хотела сострить насчёт несдержанности, но умолкла, увидев его глаза, затуманенные страстью так, что мгновенно расхотелось шутить, а внутри вспыхнуло уже знакомое пламя.
- Моя… – отчётливо выговорил вырвавшийся на свободу зверь, и начал двигаться, заставляя меня вскрикивать от каждого толчка.
Долго собиравшая гроза всё-таки пришла, смиряя, подчиняя, сминая глупую смертную, решившую поиграть с ней. Растворяясь в бушующей стихии, я только повторяла, как заклинание, всплывшее откуда-то из глубин подсознания старое имя Всевидящего:
- Господи… господи… о, Боже мой…
Когда мы вернулись, наконец, с сияющих четырнадцатых небес (да-да, мы всё-таки и туда добрались), Проводник, удовлетворённо вздохнув, спросил мысленно:
- Господи?..
- Ну, ты знаешь… после такого занятия любовью невозможно остаться атеистом.
В моей голове явственно прозвучал смешок. Не успела я поразиться этому, как он снова заговорил:
- Забавная… Ухожу.
- Нет-нет-нет! – заявила я, привставая и поворачивая его лицо к себе, чтобы видеть глаза. – Не смей никуда уходить, слышишь?! Я не отпускаю тебя!
Губы маски снова растянулись в кривой усмешке.
- Почему?.. – прозвучало у меня в голове.