- Ах, Тэш… Ты всё время путаешь нас с людьми. Чтобы я была рядом с кем-то, ему необязательно мне нравиться. Важнее, чтобы он во мне нуждался.
- И? Наим в тебе не нуждается?
- Не знаю… В том-то и проблема! Он очень закрытый, просто невероятно закрытый от всех!
- Как это? – не поверила я. – У него же на лице всё было написано, крупными буквами! Даже я видела, хоть и не эмпат!
- Вот, в том-то и дело, что ты – не эмпат, Тэш… Только не обижайся! То, что было написано на лице у Наима – это эмоции, которые он хотел показать. А вот что он чувствовал на самом деле – вопрос…
Я постаралась представить себе такую двойственность. Получилось плохо. Ну, ладно ещё, говорить одно, а чувствовать другое. Но чувствовать что-то, и на уровне чувств же, показывать другое? Вограны знают, возможно ли это… С другой стороны, на планете эмпатов иметь возможность закрываться от них – хорошее подспорье для захватчиков. Может быть, когда-то те же ГИО-изменённые создали какие-нибудь приборы для защиты от местных туземцев, и императорский дом, так обожающий всякие древности, по старой памяти продолжает их использовать? Скажем, на всякий случай…
Я снова посмотрела на златовласку.
- То есть, ты его не понимаешь? Совсем?
- Практически, совсем.
- А Эдор об этом знает?
- Да. Он ведь и сам это чувствует.
- А что говорит?
- Ничего. Говорит, ориентируйся на внешние выражения, тон, мимику… В конце концов, все люди так общаются. А я не могу. Это всё равно, что тебе завязать глаза, заткнуть уши и предложить непринуждённо общаться, при этом не ошибаясь!
- Ну, так ты во мне сейчас глубокий комплекс неполноценности разовьёшь, – проворчала я.
- Извини, – Лавиния, в который раз, вздохнула. – Я не подумала…
- Да ладно, я почти привыкла, что среди вас являюсь самой отсталой. Дело в другом. Может, тебе, действительно, отказаться? Если всё так сложно?
- А кому я могу вручить наследника? Из тех, кто прилетели с базы, сейчас вообще свободна только я. Те, о ком говорил Эдор, даже не здесь, и они точно понятия не имеют, каково это – общаться с людьми. Так что, на самом деле, выбора у меня нет.
- Так не годится, Лавиния! Если для тебя этот подопечный уже проблема, то что будет потом? Мне кажется, лучше попросить о замене сейчас, чем мучиться с ним, неизвестно сколько времени.
- Ну, почему же неизвестно? Известно. Лет двадцать пять, как минимум… А лучше ещё больше.
Я с тревогой посмотрела на подругу, продолжающую изучать жидкость в своём стакане.
- Но, Лави… Это же вся жизнь!
- Да. Я в курсе.
- Но так нельзя!
- Возможно, так нельзя, но так нужно. А это важнее, Тэш. Поэтому я полечу на Мирассу и буду пытаться влиять на будущего императора так, как потребуется для семьи. Извини, я пойду прилягу.
Проговорив всё это, Лавиния встала, так и не пригубив сок, и выскользнула из кухни. Судя по решимости на её лице, возвращаться к этому разговору было бесполезно. Я покачала головой. Ещё неизвестно, кому больше следовало переживать – Лавинии, вынужденной опекать человека-загадку, или наследнику, который получал в дамы сердца телохранителя-ниндзю (кажется, так называли воинов-теней в прошлом). И, что бы там златовласка не рассказывала о своём робком характере, надо было делать скидку на характер, возможности и представления ГИО-изменённых. У «трусливой» Лавинии смелости было столько, сколько хватило бы, наверное, целому взводу людей-солдат. Да и трусость эта, похоже, существовала только в её голове. Пожалуй, всё было не так трагично, как мне сначала показалось.
Придя к такому выводу, я со спокойной совестью присоединилась к роющемуся в земле лягушонку, который строил очередное препятствие для передвигающегося фикуса. Теперь это растение вымахало выше меня ростом и таскало за собой не горшок, а целый контейнер. Давалось это ему тяжелее, но характера цветку было не занимать, и он продолжал целеустремлённо ломать всё подряд на пути к вожделенному бассейну. Поскольку бегун происходил родом из жарких мест, на холодное время его снабдили ещё и персональным генератором защитного поля, так что он по-прежнему бодро носился по саду, ломая по пути другие, не столь подвижные растения. Мы пытались поселить его на другой стороне дома, там, где стояла беседка, но сообразительный фикус ухитрился обойти по стеночке все изыски нашего архитектурного шедевра, и прямиком влезть в бассейн, откуда его и выловили в очередной раз.
Я как-то заикнулась о том, что надо бы ему соорудить свой, отдельный прудик, но Вайятху заявил, что тогда мы лишим растение столь нужного ему моциона, и оно непременно заболеет! Я сдалась, и только шёпотом ругалась, видя, как несгибаемый цветок рушит очередную стенку.
Мы как раз заканчивали укреплять каменную кладку, пока «обездвиженный» антигравитационной переноской фикус в негодовании размахивал в воздухе ветками и корнями, когда Деона сообщила мне:
- Тэш, тебе звонит мама.