Я с удивлением посмотрела на Маугли. Опять попадание прямо в точку! В который раз убедилась, что лягушонок, как эмпат, прекрасно чувствовал внутреннее состояние людей. Действительно, жадность Линны иногда была совершенно глупой и непонятной, вот как с подарками её парней бывшим пассиям, которые она требовала себе.
Кстати, стратег мельком упоминал, что дорогая подруга уже попыталась выклянчить у него мой флайер и ожерелье. Отступилась только, узнав, что мачо принципиально подарков назад не забирает, а если Линна будет продолжать настаивать, то всё, что он с этого момента будет покупать для неё, станет частью активов нового курорта. Я не могла удержаться от смеха, когда представляла себе лицо Линн в этот момент…
Убедившись, что стратег хорошо подготовился к совместной жизни с Линной, я с лёгким сердцем отпустила его в свободное плавание по семейным волнам, а сама с удвоенным рвением принялась готовить лягушонка к жизни на Мирассе. Разрешение, которое выхлопотала для нас Лавиния, подразумевало автоматическую выдачу формального приглашения, так что можно было лететь хоть в этот же день. Мы решили, что осмотримся на Мирассе, выберем, не торопясь, место, которое понравится нам обоим, но сначала поживем немного в столице, – мне хотелось увидеть Лавинию и Эктора. Я очень скучала по своей ГИО-подруге, хотя и надеялась, что у неё всё хорошо. Судя по коротким, но бодрым письмам, она была довольна своей жизнью. Впрочем, я понимала, что фаворитка Его высочества должна писать только хвалебные письма. Небось, и цензура вовсю бдила…
Перед отлётом мы вместе с Маугли наведались к Вигору. В последнюю неделю процедуры облучения проводились каждый день, так сказать, с прицелом вперёд, на время нашей поездки. Викинг клялся и божился, что изменения коснутся только внутренних органов, поскольку внешнее взросление, практически, закончилось. Ускоренный курс, который эскулап и лягушонок проводили за моей спиной, дал свои результаты: теперь опознать в заморыше того зелёного гуманоида, который боялся сделать лишний шаг, было совершенно невозможно. Но в эту самую последнюю неделю кикиморышу пришлось ежедневно пить двойные дозы болеутоляющих, а мне – мучиться хронической бессонницей, поскольку спать рядом со стонущим и скрежещущим во сне зубами кикиморышем было просто невозможно.
Поскольку этот визит на родину кикиморыша был, скорее, ознакомительным, мы планировали вернуться на Вторую довольно быстро, недели через три максимум. Никаких особых процедур в этот раз не понадобилось, так что, мы с лягушонком и Деоной в запланированный срок вылетели на моём катерке. Честное слово, я даже не предполагала, что у меня будет такой острый приступ дежавю! Маугли, похоже, тоже накрыло воспоминаниями, потому что, как только мы зашли на борт, он пошёл всеми цветами радуги и оглядывался вокруг так, словно увидел толпу привидений.
- Сагите, а можно, мы не сразу полетим на Мирассу? – неуверенно спросил он, когда я, закончив предотлётную подготовку, подключила Деону и возложила на неё дальнейшее управление.
- А куда ты хочешь? – удивилась я.
- Никуда… Я хотел бы немножко побыть тут. Не знаю, может, просто посидеть…
- Хм… Надеюсь, ты не соскучился по «питону», – подозрительно спросила я. – Потому что больше в эти игры я не играю…
- Да? Жаль… – невинным голоском отозвался кикиморыш. – Я бы повторил…
- Без меня, пожалуйста. И вообще, надо ещё проверку корабля закончить.
Деона не дала Вайятху долго предаваться ностальгии, – всё-таки, график вылета с космодрома нарушать нежелательно. Но точку выхода из гипера я перенесла подальше, так, чтобы у нас оставалось пять часов полёта до Мирассы. Диспетчер поправки принял, и мы ушли в гипер: я, как и в прошлый раз, в кресле пилота, а кикиморыш – на моей кровати, в каюте.
Время до высадки мы провели с пользой: сначала лягушонок успокаивал меня, потому что на меня внезапно напали страхи, видимо, выжидавшие только подходящего момента. Мне разом начали мерещиться все ужасы, какие только приходили когда-нибудь в голову, начиная с того, что на космодроме Мирассы нас будут ждать жуткие гвардейцы императора, чтобы арестовать, и заканчивая тем, что в Вайятху узнают местного раба. Затем пришла очередь кикиморыша, – я успокаивала его, потому что он вдруг тоже испугался возвращения домой.
Справившись с нервами, мы вместе обошли катер, вспоминая, как летели на Вторую. А потом, в каюте, я имела неосторожность вспомнить, как ласкала лягушонка в самый первый раз, и он тут же захотел эти воспоминания освежить, в результате чего прилёт на Мирассу пришлось отложить ещё на час.
Но, несмотря на все мои старания, когда пришло время выходить из катера, Маугли скрутило так, что я испугалась всерьёз: он никак не мог сосредоточиться даже на том, чтобы сохранять нужный цвет кожи. В результате, мне пришлось срочно колоть ему гигантскую дозу успокоительного, и упаковывать чуть ли не в скафандр, чтобы максимально закрыть тело.