- Сагите, что случилось? Вы плачете?..
Моргнув, поняла, что из глаз и вправду текут слёзы. Тут, наконец, дошло, что опасность миновала, и меня накрыло с головой. Какое там «плачете»! Я совершенно позорно разрыдалась, уткнувшись в зеленовато-бежевую грудь и вцепившись в Вайятху обеими руками. Некоторое время лягушонок ещё пытался отсоединить меня, чтобы куда-то перевести или перенести, но потом сдался и просто ждал, пока я выплачусь, и, не дождавшись, принялся осторожно поглаживать по голове, а потом – нежно целовать, а потом уже не очень нежно… Тут я испугалась, что наши ласки могут снова вызвать ушедшего Проводника, и осторожно спросила Маугли:
- А четырнадцатого неба сегодня не будет?..
Лягушонок замер на секунду, словно прислушиваясь к чему-то, и виновато покачал головой:
- Нет… Он не отзывается… Простите, сагите, но он закрылся. Не могу его вызвать…
- Ну и ладно, – заставив себя улыбнуться, я с облегчением перевела дух.– Не страшно. Придёт, потом когда-нибудь…
В этот раз я занималась любовью с лягушонком, как будто это было впервые. Пережитый страх настолько обострил все ощущения, что удовольствие казалось почти болезненным. Обнимая Маугли, я всё время дрожала от пережитого ужаса, что его могло не стать, – вот так, за какую-то секунду, по прихоти всесильной второй половины…
После совместного душа мы решили вернуться в кровать, – всё равно было очень рано, и спать хотелось, несмотря ни на что. Маугли уснул первым, а я ещё лежала, глядя на любимое лицо, по которому пробегали едва заметные цветовые волны, – похоже, лягушонку тоже было неспокойно, как и мне. Мысли о случившемся не давали расслабиться.
Воистину мир, в который раз, переворачивался! Скрытый на периферии сознания лягушонка Проводник оказался бомбой замедленного действия, и чего теперь от него можно было ждать – я не знала. Понимала только одно: с момента, как мы ступили на почву Мирассы, всё опять покатилось кувырком! Хватило одних суток, чтобы нарушились самые устои, закреплявшие равновесие между двумя половинами личности Вайятху. То ли причина была в незапланированном генетиками-создателями взрослении лягушонка, то ли в нарушении каких-то внутренних процессов, но эта планета, Плорад её сожри, опять перенастраивала мозги своим детям! Даже ненужным.
Почему-то мне казалось, что зверь, затаившийся внутри Маугли, отступил только временно. Но как объяснить ему, что, уничтожив свою другую половину, он разрушит вообще всё?! Отчаяние подвигло на совершенно глупый поступок, – я заговорила со спящим.
- Мне нужен только ты, – шептала я, осторожно гладя Вайятху по голове. – Никто, кроме тебя… И неба мне достаточно одного, вот этого, что над головой. И не надо никаких других, ни четырнадцатых, ни пятнадцатых… Я не хочу потерять тебя. По крайней мере, не по воле кого-то другого. Если ты захочешь уйти сам – отпущу, но отдать тебя не отдам никому. Понадобится – буду за тебя драться, даже с твоей собственной половиной… Проводник, если ты меня слышишь, то так и знай: мне нужен только Маугли.
Вайятху никак не отозвался на мои слова, продолжая ровно и тихо дышать. Естественно, никаких явлений не произошло, никаких знаков тоже не последовало, и, в конце концов, я тоже уснула, крепко обняв лягушонка.
Во сне мне привиделся какой-то странный лес, раскрашенный в яркие до ядовитости цвета, с высокими, но словно больными деревьями, цепляющимися за островки почвы посреди болота. Я брела по зелёной жиже, время от времени громко зовя вторую половину Маугли. Вокруг было тихо, только чавкала трясина, в которую проваливались мои ноги. Зверь так и не пожелал появиться, хотя несколько раз мне мерещилась невдалеке тёмная тень между деревьями…
Я была уверена, что утром проснусь больной, но ошиблась. То ли пилюли Вигора, которыми он напичкал нас перед отлётом, имели такой вот побочный эффект, то ли Проводник всё же успел полечить меня мимоходом, но в полдень я встала совершенно здоровая и даже отдохнувшая. Маугли, предпочитавший спать до упора, когда ему давали это сделать, продолжал дрыхнуть, и я не стала будить его, решив, что лишний час сна не повредит, особенно после вчерашних гонок по лесу.
Поскольку завтрак мы благополучно проспали, обед я попросила Марию подать на террасу, для меня одной. Горничная, сообщившая мне весьма неодобрительно, что нас уже несколько раз искали, поворчала что-то себе под нос насчёт непутёвой молодёжи, но распоряжение выполнила. Вообще, после визита Лавинии слуги слегка поутихли, но я чувствовала, что это ненадолго.