Совершенно невозможно продолжать сердиться, когда на тебя смотрят с такой нежностью, да ещё и целуют, в очередной раз проникая куда-то вглубь, прямо к сердцу, омывая его, как тёплый, ласковый дождь.
Естественно, через пять минут я простила полосатому бугаю все его прегрешения, прошлые и нынешние, и даже преисполнилась благодарности: ведь меня так просили за него… Честное слово, я была согласна, чтобы он и впредь вёл себя, как медведь в кладовке, при условии, что Маугли так же просил бы за него прощения…
Когда я устроилась на плече Вайятху, совершенно умиротворённая (оторваться от него было просто невозможно!), он продолжил своё повествование.
- Так вот, я встретился с Ванжеи, и он очень мне обрадовался.
- А как ты его нашёл?
- Там, во флайере, был специальный вифон. Когда я подлетал к границе, со мной связались какие-то люди и спросили, куда я лечу. Я ответил, что хочу увидеть одного из Хильгасиу, а они уже сами предупредили его. Там, недалеко от горы, где живёт его племя, есть посадочная площадка, и, когда я сел, Ванжеи уже встречал меня. Он отвёл меня к себе, а по дороге к нам прибилось чуть не всё население этих пещер.
- Они живут в пещерах? – спросила я, любуясь нежно-голубыми переливами на щеке Маугли.
- Да, они же настоящие горцы. Меня встречали, как самого дорогого гостя, устроили целый пир… В-основном, конечно, для себя, потому что всем хотелось увидеть настоящего, живого Вайядхау.
- Хм… – с сомнением произнесла я. Как-то Маугли сказал это так, что на ум тут же пришло сравнение с неким необычным зверем или заморской диковиной, как в сказках.
- Я им понравился, – продолжал мой диковинный зверь. – Но это было немножко утомительно, потому что все норовили подобраться поближе и ткнуть пальцем, чтобы посмотреть, как поменяются цвета на коже. В конце концов, Ванжеи заметил это и отогнал всех любопытствующих, стало полегче. Мы долго ели, пили, разговаривали. Потом пошли к «мудрым» – так там называют самых старых членов племени, которые хранят в памяти опыт многих лет – и я стал спрашивать у них, что они знают о моём народе. Они долго вспоминали предания и легенды, потому что никаких достоверных сведений у них, естественно, не осталось, и всё это рассказывали мне. В том числе, и про миколаде. Так я и узнал, что это очень особенный цветок, который без Вайядхау просто не цветёт. Потом мы взобрались на гору, и Ванжеи предложил мне остаться у них. Показывал, как красиво в горах, обещал любящую, заботливую жену и уютную пещеру…
Я деликатно покашляла. Засунуть древолазающего Вайятху в каменный мешок? Не самая удачная мысль, прямо скажем.
Вайятху улыбнулся.
- Да, я тоже подумал, что мне это не подходит. Но поблагодарил, конечно, и попросил разрешения уйти в лес. Там буквально у подножия горы расстилался довольно большой лес, дикий и непроходимый, как мне и хотелось. Ванжеи возражать не стал, но предложил не торопиться. Кстати, именно он напомнил мне о том, что «Сердце ночи» – это проверка для обоих влюблённых. Когда я снова отказался от возможной жены, Хильгасиу спросил, есть ли кто-то у меня в сердце, и я не смог скрыть свои чувства. Ты же помнишь, от них вообще почти невозможно что-то скрыть. Ну, вот. Он тут же понял, какая сумятица творится у меня в душе, и посоветовал попробовать вырастить этот цветок. «Миколаде никогда не даст солгать, ни себе, ни ей», – так он сказал. И я подумал: а, в самом деле, что я теряю? Не получится – значит, всё обман. Тогда и возвращаться будет незачем… А если я его всё-таки выращу, мне будет за что бороться. Да и вообще, это была прекрасная возможность побыть с собой наедине, привыкнуть к тому, что я теперь один, и дверь в соседнюю комнату всегда распахнута… В-общем, я ушёл тем же вечером. Попросил Ванжеи приглядеть за флайером, переоделся и спустился с горы вниз.
Маугли помолчал, глядя куда-то вверх, выражение лица у него стало мечтательным до полной отрешённости, и я поняла, что сейчас на меня обрушится поток очередных дифирамбов красотам мирасских лесов. Не то, чтобы меня это раздражало – вовсе нет, красоты и впрямь были замечательными, но такое нехорошее чувство, как ревность, продолжало потихоньку грызть меня изнутри.