Cмотреть утром на моих воспитанников (или подопечных – кому как больше нравилось их называть) мы тоже пошли вместе, хотя совершенно не выспались. Ну, я-то хоть напилась кофе, а вот Маугли увязался за мной из чистого упрямства. Я предлагала ему остаться и спать столько, сколько он захочет, но Вайятху упёрся, порядком удивив меня – как-то не водилось за ним раньше такой настойчивости. Но, напомнив себе, что прежнего Маугли уже нет, и надо привыкать к тому, который вернулся из лесов Мирассы, я согласилась. Благо, и идти-то было всего два шага, только завернуть за угол.
За этим самым углом мы наткнулись на Джелли, «моего» гвардейца, который поверг меня в натуральный ступор, поскольку полез обниматься с Вайятху! Пока я смотрела на них во все глаза, тщетно стараясь вернуть на место упавшую челюсть, они, пообнимавшись, встали, молча глядя друг другу в глаза. До меня не сразу дошло, что они общались, только телепатически.
Через минуту Маугли дружески хлопнул охранника по плечу и повернулся ко мне, демонстрируя, что готов идти дальше.
- Поговорили? – осторожно спросила я, когда мы вошли в небольшой квадратный холл, предварявший комнаты для бывших рабов, а гвардеец остался снаружи.
- Да всего парой слов обменялись, – улыбнулся лягушонок. – У него всё хорошо, он вполне жизнеспособен и умирать не собирается, если ты об этом.
- А почему он с тобой обнимается? Со мной вот ни разу не пытался даже.
- Просто я его приучил, что со мною надо здороваться именно так. А про тебя ничего не говорил.
- Ну, и слава Всевидящему. Он всем доволен?
- Да, у него есть ты – цель и смысл жизни, и больше ему ничего не надо.
Я опасливо оглянулась. Как-то странно было осознавать себя чьим-то безусловным смыслом жизни. Непривычно и… обременительно, честно говоря. Я подумала, что надо бы спросить у Маугли, можно ли перепривязать Джелли к кому-то или чему-то более подходящему, но тут мы подошли к дверям с зеркальными стёклами, прозрачными с одной стороны, нашей. С той, другой стороны, шла какая-то своя жизнь. Вернее, ползла, потому что Вайятху, все сорок душ, отличались редкой медлительностью и нерешительностью. Сейчас, например, они сидели тесной кучкой прямо на полу, вокруг низкого столика, и усиленно сопереживали двум своим самым сообразительным собратьям, которые складывали детальки довольно большого паззла.
Маугли застыл перед дверями, изучая своих недавних сотоварищей. Я встревожилась: неизвестно, какие именно воспоминания могли пробудиться теперь в его памяти. Скорее всего, он справился бы, но шанс получить непредвиденную реакцию всё равно оставался. Я отметила, что лицо Вайятху закаменело, а глаза сузились, словно он увидел что-то неприятное или болезненное для себя.
- Тебе необязательно идти к ним, – тихо предупредила я. – Если не хочешь – не надо. Можно перенести знакомство на завтра или послезавтра, когда ты будешь готов.
Вообще-то, я уже отпустила служителя, который должен был работать сегодня, но это было не страшно: мне и самой доставляло удовольствие возиться с Вайятху, так сильно напоминавшими моего собственного лягушонка.
Маугли покачал головой:
- Нет. Какая разница, когда снова погружаться во всё это?
- Во что – в это?
- В ощущения раба.
- Они уже свободны, – возразила я. – Вернее, у них снята зависимость от хозяев, и нет нужды в постоянных занятиях сексом. Но сделать их полностью самостоятельными, конечно, пока невозможно…
- У них нет хозяев, но и их самих почти нет, – проговорил Маугли, продолжая вглядываться в собратьев по несчастью. – Они не умеют жить отдельно. Боятся всего… И показать свои переживания тоже боятся. Ты заметила, насколько они бледные?
- Бледные?.. – удивилась я.
- Да, цвета на коже слишком приглушённые, блёклые. Они не решаются даже так открыться.
- И… что же нам сделать, чтобы они перестали бояться?
- Для начала поговорить с ними. – Маугли вдруг начал расстёгивать одежду.
- Зачем ты раздеваешься? – с недоумением спросила я, наблюдая, как он отбрасывает в сторону куртку, а потом и рубашку.
- Затем, что они должны видеть меня целиком, понимаешь? Они должны видеть, что есть кто-то, подобный им, но не боящийся демонстрировать это открыто.
Оставшись в одних трусах, Вайятху шагнул к дверям. А я почувствовала, как глухо стукнуло сердце. Сейчас он опять очень походил на того, каким был в самом начале, несмотря на немалый рост и изменившуюся внешность: обнажённость, цветовые всполохи, расширенные глаза с каким-то лихорадочным блеском…
- Маугли, ты уверен, что сможешь? – спросила я, тронув его за локоть.
- Да. Да, Тэш. И, знаешь, наверное, будет лучше, если я пойду туда один. Не обидишься?
- Нет, что ты! Иди, конечно. Кому же и говорить с ними, если не тебе…
Мой лесной принц улыбнулся, повернул ручку двери и шагнул в комнату, чтобы встретиться с собственным прошлым лицом к лицу.