Я пожала плечами, старательно сдерживая улыбку. Учитывая, что сам ГИО-стратег появился из пробирки, и стало быть, никакого прадедушки у него в принципе не могло быть, такой вариант «родственной» связи был не так уж и плох… А что поделать? У меня тоже сначала глаза на лоб лезли, теперь привыкла. М-да.
- Вон, идёт… родственничек! – мрачно заявил Эдор и вскочил. – Пойду-ка я пройдусь… Это ведь переварить надо! Дедуля…
Как только он ушёл, в дверях появилась озадаченно-испуганная мордочка кикиморыша. Я поманила его к себе, и когда лягушонок опустился на колени рядом со мной, блаженно прижавшись щекой к моей ладони, подумала, что мачо совершенно прав. Даже более прав, чем я думала, как ни больно это осознавать. Если я не собиралась оставлять заморыша себе, в качестве раба, (а я не собиралась, Всевидящий мне порукой!) значит должна была подумать о том, как он будет жить один. И готовить его к этому. И вовсе незачем было так пугаться этого слова: «один». Может быть, одиноким останется вовсе и не он… Маугли вернётся на свою планету (если Всевидящий поможет), может, даже заведёт себе там семью. И при чём тут буду я? У нас с ним изначально были разные дороги, разные цели, и вообще… Это случайность, что мы пересеклись, но ненадолго, только пока ему требуется помощь, а потом – он будет свободен, а не одинок, и я тоже свободна, а не одинока… И всё будет замечательно, надо только правильно смотреть на вещи, не позволяя себе увлекаться излишне тем, чего у меня нет. Например, привязанностью Маугли. Это как атавизм, – сейчас ещё ему нужна хозяйка, определённый сексуальный партнёр, но постепенно всё это уйдёт, связь нужно будет разорвать, и отпустить его… Но пока, – пока об этом рано думать.
Вылетели мы через час, на собственном флайере Эдора, который вызвал его аж со стоянки в городе. Я с искренним восторгом смотрела на вытянутое, хищно-обтекаемое тело машины премиум-класса, зависшей над нашей площадкой. Летательный аппарат красавчика был под стать хозяину – тоже очень красивый, вызывающе-роскошный, алого цвета, да ещё и снабжённый золотыми накладками, делающими из него стилизованное подобие летающих ящеров с Барроу. Этот гигант свободно мог вместить до двадцати пассажиров, зато не мог сесть у нас из-за своих размеров. Но не это стало проблемой, – на такие случаи имелся специальный трап, – проблемой стал подъём Маугли во флайер.
Оказалось, мало заставить его закрыть глаза, – кредит доверия лягушонка исчерпался, как только он понял, что ему придётся идти по узкому, повисшему в воздухе без видимой опоры, мостику. Наличие перил его ничуть не успокаивало. Я всерьёз начала обдумывать вызов флайера меньших размеров, с которыми лягушонок уже «был знаком», но тут в дело вступил Эдор. Скомандовав Маугли: «Закрой глаза и не смей открывать!», он просто подхватил его на руки и в два шага занёс внутрь своего монстра. Заморыш успел только пискнуть что-то нечленораздельно, а я – ахнуть.
Дальше всё пошло обычным порядком: я села в кресло, кикиморыш примостился у моих ног, и мы оба принялись старательно игнорировать неодобрительные взгляды контрабандиста, который предпочёл тоже усесться в салоне, а не в кабине, видимо, всецело доверяя автопилоту.
Долетели до лаборатории Вигора почти в полной тишине. Мачо что-то обдумывал, попутно набрасывая в своём блокноте какие-то планы, или быстро чирикая письменные сообщения на экране вифона. Я тоже молчала, крепко сжимая ладонь Вайятху, которого потряхивало, – то ли от страха, то ли от предвкушения процесса «выращивания». На всякий случай, я поглаживала его по голове, стараясь передать чувство спокойствия и умиротворения, которого и сама-то не ощущала… Ни дыхательная гимнастика, ни ментальные барьеры не помогали, – я тоже боялась предстоящей процедуры, потому что мучилась сомнениями, возможно ли такое вообще сделать. Конечно, Вигор обещал, и выглядел вполне уверенным в себе, но делал ли он что-то подобное на практике? И какого Вограна я побоялась спросить его об этом?..
Когда прилетели, оказалось, что места на ближайшей стоянке нет, и Эдор, найдя через Сеть свободную площадку в приличном районе, отправил свою машину туда, как только мы выгрузились. Оглядевшись, я опять поразилась тому, какое злачное местечко генноизменённые выбрали для своей лаборатории. Эдор, когда я спросила его об этом, ответил, что они исходили из нежелания «светиться». Этот район был достаточно «тихим», чтобы не опасаться ежемесячных облав, и соседи были приучены не лезть слишком настырно в чужие дела. Да и образ Вигора, как третьесортного полулегального генетика, куда лучше вписывался в местное окружение.
Когда мы вошли, лягушонок потряс меня до глубины души, бросившись навстречу эскулапу и поцеловав ему руку. Эдор дёрнул меня за рукав, выводя из ступора, и прошептал на ухо:
- Закрой рот, Жужелица. Ну, что ты, в самом деле… Может, это просто жест благодарности. Или он так здоровается.
При этом сарказма в его голосе было, хоть вёдрами черпай.
