Я поёрзала, пытаясь освободиться, но Маугли остановил меня, подняв голову. Его глаза совершенно явственно светились! Это было особенно хорошо заметно сейчас, в полумраке, который царил вокруг. Расширившиеся почти во всю радужку зрачки отливали бледно-фиолетовым светом, создавая полное впечатление, что я смотрю в глаза зверя. Ощущение было довольно жутким! Я уже решила, было, испугаться, когда моего лица коснулся горячий палец и провел, нажимая, сверху вниз по губам, заставив их разомкнуться. В голове прозвучал голос:
- Погоди. Нельзя сразу.
Я притихла, пытаясь сообразить, почему процесс разъединения наших тел требует какого-то дополнительного времени.
Впрочем, почти тут же получила ответ. Вайятху напрягся, прикусил губу и медленно, осторожно начал приподнимать меня вверх, снимая с себя… Всевидящий! Я и помыслить не могла, что можно испытывать такие странные ощущения! Это почти не поддавалось описанию: и невероятно приятно, и болезненно, словно от тебя отрывают твою собственную часть, и щекотно, и остро, и нежно, и горячо… Не сдержавшись, я закричала в голос, когда он, наконец, полностью вышел из меня. Только тут до меня дошло, что весь этот невероятный спектр ощущений породили всего два его движения! Сначала Маугли вошёл, доведя меня чуть ли не до безумия, а вот теперь – вышел, заставив кричать от острого ощущения разъединения.
Я сползла, наконец, на пол, совершенно без сил. Да, пожалуй, такого я бы не смогла испытать больше ни с кем. Но вот, хотелось ли мне повторить всё с начала, – пожалуй, затруднилась бы ответить сразу. Похоже, это четырнадцатое небо требовало более крепких нервов и лучшей физической подготовки. Меня вот сейчас трясло так, что зубы стучали, как от сильного холода.
Маугли опустился рядом и затих, тоже постепенно успокаиваясь. Я заново осознавала, какой подарок судьбы сидел рядом, прижавшись ко мне. Дождавшись, пока вихрь цветов, бушующий на его теле, не сменится привычным уже лиственно-зелёным, осторожно повернула за подбородок его лицо к себе. Привычно застенчивый взгляд, лёгкая виноватая улыбка, – и абсолютно ничто не напоминает о хищнике, который затаился там, внутри.
На секунду мелькнула мысль поцеловать кикиморыша в губы, чтобы проверить, проснётся ли его зверь опять, или ему тоже требуется время на отдых… Но, поразмыслив, раздумала проводить эксперименты. Четырнадцатое небо выжимало из восходящих к нему все силы. Вон, и лягушонок уже начал зевать, явно раздумывая, не пристроиться ли поспать прямо на полу. Надо было заставить себя встать, да ещё и кикиморыша поднять. Конечно, это не было подвигом, но что-то героическое в этом явно прослеживалось…
Когда мы добрались до спальни, выяснилось, что всё не так уж плохо, и спать ни один из нас не хочет, – возможно, просто отдохнуть. Закутавшись в уютный домашний балахон из пушистой ткани, я лежала, перебирая в голове воспоминания о незабываемом четырнадцатом небе. Лягушонок тихонько лежал рядом, даже не делая попыток меня обнять. Даа, похоже, испытанное нами удовольствие способно удовлетворить даже обычно ненасытного Вайятху. Как никогда, мне захотелось понять, как Маугли живёт с «этим» внутри. Как ухитряется примирять две свои совершенно разные половины, если незнакомец – тоже его часть, конечно.
Решив, что пора начать выяснять эти тайны, спросила:
- Маугли, а как ты это делаешь, сопровождаешь на четырнадцатое небо?
- Вам понравилось, сагите? – немедленно заулыбался кикиморыш. Из него прямо-таки полилась тихая гордость.
- Очень, – как можно убедительнее ответила я. – Так как ты ухитряешься это делать?
- Ну… я вызываю Проводника.
- Какого Проводника? Откуда?
- Не знаю, сагите… Знаю только, что когда надо, он… ну, как будто приходит и делает всё, что надо, вместо меня.
Я обдумала услышанное. Значит, Проводник, говорите…
- А ты где находишься в этот момент?
- Здесь. Я просто впускаю его в себя, – Маугли показал на голову. – И он оттуда командует.
- Каким образом? Говорит, что делать?
- Нет, он не говорит… Но я знаю, чего он хочет, и делаю это. И тогда открывается четырнадцатое небо…
- А сам, без него, ты не можешь это сделать?
- Но, это и есть я, сагите, – лягушонок с недоумением захлопал глазами. – Проводник – это тоже я. Но… второе.
- Второе?! – Всевидящий, да у нас тут раздвоение личности, похоже! – А есть ещё кто-то? Третье «я», например?
- Нет, нет, сагите, больше никого. И Проводник приходит только тогда, когда я его зову. Он не всё время здесь…
Я кивнула, напряжённо обдумывая его слова.
Ну, что-то такое я и сама предполагала. Маугли словоохотлив, даже болтлив иногда, а Проводник, если принять название самого Вайятху, наоборот, – молчалив, говорит рубленными фразами, буквально из пары слов… Дикарь? Некая память предков? Как просыпающиеся способности заморыша? Нет, не подходит, – это его «второе я» существовало намного раньше, сопровождая на четырнадцатое небо и прежних хозяев заморыша.
