- Вы считаете, что Альдор и его жена несчастны? – уточнил он. – Но по ним этого не скажешь… Возможно, они не в восторге друг от друга, но и впечатления страдальцев они не производят.
- Возможно, и нет, – ответил бугай. – Но вы видите только то, что сверху, а я вижу и то, что внутри. Альдор очень ошибается, думая, что власть сделает его счастливчиком, но вы можете использовать это в своих целях. Он поймёт свои ошибки потом, когда придёт время…
Тут у Эдора зазвонил вифон. Взглянув на экран, он внезапно встал и сказал:
- К сожалению, нам нужно улетать. Сюда идёт Альдор, и он не должен знать, что мы виделись с вами. Но разговор не закончен. Как нам быть?
- Я свяжусь с вами. Сам. Прощайте, друзья, – вежливо и, по-прежнему, спокойно ответил мирассец. – Всего вам лучшего. Килано байе вааро, спаридо Вайядхау… Агеши!
- Агеши… – прошептал радужный лягушонок и мы выскочили из павильона.
Сувенир 38
Эдор на ходу стащил куртку и набросил её на Маугли так, чтобы ни сантиметра разноцветного великолепия, разливающегося по физиономии смущённого кикиморыша, не было видно. Мы быстро добежали до флайера, ждущего нас на месте посадки, нырнули внутрь и тут же стартовали.
Стратег взял управление на себя и повёл машину не выше, а ниже уровня садов и павильонов, с которого мы взлетели, облетая здание-цветок по широкой дуге, словно скрываясь от глаз тех, кто мог наблюдать за нами оттуда. Только тогда, когда небоскрёб скрылся за облаками, мачо передал управление автопилоту и откинулся в кресле с самым задумчивым видом.
Некоторое время мы летели молча. Даже лягушонок, на удивление, не рвался делиться впечатлениями о встрече с соплеменником (если полосатого бугая можно было так назвать). Что касалось меня, то я пыталась побороть горечь и разочарование. Союзнички, чтоб их Плорад съел и не подавился! Нет, с одной стороны, конечно, понятно, что мои ожидания явно были завышены, но чтоб разумных существ вот так втоптали в грязь, а они не только согласились с этим, но ещё и осознанно отказывались бороться… Ради мира и имеющегося куска хлеба бросали без помощи лишённых всего, вплоть до свободы, своих же соплеменников, – этого я понять не могла. И принимать доводы о какой-то возможной правоте туземца не хотела.
Стратег, время от времени поглядывавший на меня, наконец, спросил:
- Злишься, Жужелица?
Я пожала плечами. Если эмпат не может определить, что я чувствую, куда уж мне…
- Не знаю. Может быть…
- Зря. По-моему, получилась очень плодотворная встреча.
Я недоверчиво подняла брови. У нас какие-то плоды образовались? А мне-то показалось, что единственным положительным моментов была радость мирассца от лицезрения живого Вайятху. Больше ничего стоящего, на мой взгляд, не случилось.
- Ты слишком узко смотришь, Тэш, и в этом твоя проблема. Подумай лучше вот о чём: ты провела с этим типом всего полтора часа, но уже решила, что всё о нём поняла. А на деле, замечу, что даже я не всё понял. Во-первых, абориген явно что-то скрывал от нас, именно в плане эмоций. Во-вторых, сказал мало, но при этом наговорил столько неоднозначных вещей, что над некоторыми я до сих пор голову ломаю. Ну, и в-третьих. Лучше такие союзники, чем совсем никаких.
- И что в них хорошего, как в союзниках? – спросила я едко. – Реальной помощи, скорее всего, никакой не будет, но условий нам уже навыдвигали кучу! По-моему, мы обзавелись лишними наблюдателями и критиками, которые теперь будут следить, как бы мы чего не нарушили в их прекрасном мире.
Не удержавшись, передёрнула плечами.
Внезапно Маугли, который до этого смотрел куда-то себе под ноги, не подавая признаков, что слышит нас, очнулся, осторожно взял меня за руку, погладил по тыльной стороне и тихо сказал:
- Он был расстроен, сагите… Очень-очень расстроен… Внутри он плакал…
Я вздохнула, подавляя невольное желание ответить, что пусть бы бугай хоть обрыдался, лишь бы помог делом. Но, один взгляд на моё зелёное недоразумение, которое смотрело на меня печальными круглыми глазами, и мне, как обычно, расхотелось спорить или ругаться. Всё-таки Вайятху, – тоже миротворец, и ещё какой! Попробуй позлиться, когда на тебя так смотрят. Наоборот, – начинаешь чувствовать себя виноватой в том, что обидела этот цветочек-поредомку…
Само собой, я улыбнулась ему, погладила по щеке и прошептала:
- Извини. Пусть так, – он был расстроен, я сейчас расстроена… Мы успокоимся и всё решим, хорошо?
Лягушонок послушно кивнул, коснулся моей руки горячими губами и снова углубился в созерцание пола под ногами.
М-дааа, прямо скажем, эта встреча, от которой мы так много ждали, имела несколько странный результат. Ни радости, ни вдохновения, ни новых планов…
Мачо, вздохнув, продолжил:
- Жужелица, по сравнению с некоторыми людьми, с которыми мне приходилось иметь дело в бытность контрабандистом…
- А теперь ты уже не контрабандист? – не удержавшись, вклинилась я.
