Как только я дошла до этой мысли, меня осенило, что мы, скорее всего, прилетели в дом Эдора. Его настоящий дом, не видимость, которую он предъявлял тем, кто интересовался его жизнью, а реальный дом, который стратег построил для себя, и в котором он чувствовал себя комфортно и спокойно.
Я ещё раз осмотрелась вокруг, с вновь вспыхнувшим интересом.
Комната имела ту же странную форму, с плавным изгибом, что и предыдущее помещение, но была явно больше по размеру и выше, но, возможно, это было результатом хорошо продуманной подсветки, проведённой вдоль стен. Благодаря ей создавалось впечатление, что потолок буквально парит в воздухе. Сами же стены состояли из огромных «окон», от пола до потолка, и тоже имели выпуклую форму, словно мы находились внутри гигантской трубы. Кроме того, они казались многослойными: снаружи – металлическими, а внутри – сделанными из прозрачного, как стекло, пластика. Переборки между «окнами» были отделаны деревом и кованым металлом, – новый для меня штрих к портрету Эдора.
К стойке (или столу, Вограны его знают), прилагались шесть высоких стульчиков с маленькими квадратными сидениями, выполненных тоже из металла и дерева. Ближе к стене стоял гигантский мягкий диван, обитый кожей (тоже пунктик Эдора!) тёмно-синего цвета, а посредине комнаты – уже упомянутый стеклянный столик с голограмматором. Присмотревшись, я обнаружила, как минимум, два кибера, скромно задвинутых в дальний угол стойки (или широкого барьера?), переносной вифон и ещё какие-то электронные штуковины, назначение которых мне было неизвестно. Всё вместе ещё больше наводило на мысли, что мы попали в святая святых стратега. Про себя я окрестила эту комнату «гостиной», поскольку она явно служила сходным целям.
Пока я осматривалась, а лягушонок привычно жался ко мне, на всякий случай, Эдор подошёл к стене, отодвинул фрагмент декора, открыв маленькую панель управления, и принялся туда тыкать. Тут же внешние «стены» комнаты начали двигаться, делясь на длинные узкие сегменты, которые, один за другим, опускались вниз, укладываясь в некое подобие карточной колоды. Наверху появился диск нашего светила, тускло просвечивающий через серо-голубую толщу. Видала я, конечно, и более красивые оттенки морской воды, но на других планетах. Здесь нужные водоросли не водились.
По мере опускания стен, постепенно открывалась картина окружающего пространства, и стало понятно, что мы находимся в своеобразном «бублике», лежащем на дне заливчика. Я как раз смотрела на «внутренний двор» этого подводного жилища. Ничего особо примечательного там не было, разве что какие-то дополнительные механизмы жизнеобеспечения. Зато с противоположной стороны, открывающейся во «внешний мир», было куда интереснее!
Подойдя вплотную к «окну», я с удивлением и восторгом принялась разглядывать морских жителей и заросли водорослей, мерно покачивавшихся под напором течения. Они были настолько разнообразны, что вполне могли бы заменить земные цветы. К тому же, те, кто обустраивали этот подводный мирок, позаботились о том, чтобы придать растительности видимость каких-то садов: я ясно видела «клумбы», «газоны», «рощицы». А ещё дальше смутно виднелись очертания таких же «бубликов», как тот, в котором находились мы. Над «цветами» порхали стайки небольших серебристых рыбок, напоминая не то птичек, не то диковинных бабочек.
- Сейчас приду, – сообщил Эдор и покинул нас, забрав свои вещи со стойки (или перегородки?).
Я проводила его рассеянным взглядом, очарованная заоконной флорой и фауной, представители которой как раз в этот момент, увидев наливающиеся светом «окна» кольцевого модуля, подплыли поближе и начали «прогуливаться» перед нами, словно поддразнивая. Маугли и вовсе прилип носом к прозрачной стене, не отрывая от них взгляда. Я могла бы поклясться чем угодно, что он уже пытался наладить контакт. Ещё немного – и, если в головах этих рыбок был какой-то мозг, заморыша посвятят во все последние сплетни местного подводного сообщества.
Следом за мелочью стали подтягиваться и более крупные экземпляры, тоже, видимо, привлечённые светом. Одна за другой, передо мной появились несколько довольно больших рыбин блёклой и не очень окраски, которые с явным любопытством уставились на нас с кикиморышем, словно мы были выставлены на всеобщее обозрение в каком-нибудь Саду для диких животных! Они так удивлённо таращили на нас глаза, что мне стало неудобно. Особенно старалась самая страшная из них: чёрная, как ночное небо, с неряшливо-рваными плавниками, круглыми окулярами и полуоткрытым губастым ртом, полным мелких острых зубов. Страшилище подплыло вплотную и уставилось прямо на меня, чуть заметно работая плавниками, чтобы удержаться на месте.
Я услышала лёгкие шаги за спиной и спросила, не отводя глаз от нахального чудовища:
- А это что за экземпляр?
- Не знаю… – задумчиво ответил подошедший стратег. – Я ещё не выучил названия местных рыб. Но, думаю, что она ядовитая.
- Почему? – удивилась я, невольно присматриваясь к зависшей перед нами образине.
