Старания Вигора не прошли даром: вместо тщедушного подростка передо мной, несомненно, стоял юноша, гибкий и мускулистый. Плечи развернулись, подчёркивая узкие бёдра и длинные ноги, руки больше не напоминали палочки. Диспропорции практически ушли из его тела, единственным, что несколько портило фигуру, была излишняя худощавость, но это также обещало исчезнуть со временем. Теперь никто не назвал бы Маугли кузнечиком или проптом, – он обретал физическую красоту, которой когда-то славились его соплеменники. Лицо стало овальным, подбородок и скулы – «по-взрослому» чётко очерченными, глаза не казались огромными, а просто большими. Губы, как ни странно, приобрели пухлость, которой не хватало прежнему, «маленькому» кикиморышу. Да и вообще, кикиморышем его теперь можно было назвать только по старой памяти, – ничего лягушачьего или жабьего в облике Маугли не осталось. Он вырос, действительно вырос, – ещё не до конца, но достаточно, чтобы при одном взгляде на него, в груди у меня становилось тесно и жарко.
Вайятху, которого я так беззастенчиво рассматривала, переступил с ноги на ногу и прерывисто вздохнул. Его напряжённая поза, как и цветовая феерия в лилово-перламутровых тонах, выдавали с головой страсти, кипевшие в лягушонке, но он терпел, ожидая моего разрешения эти желание хотя бы пригасить, хотя бы на секунду, хотя бы прикосновением…
- Подойди сюда, – тихо сказала я, указывая на пол рядом с бортиком. – Присядь.
Один шаг, и он оказался совсем рядом, по-прежнему не смея коснуться меня. Всё, чего я желала, всё, что мне было нужно, находилось на расстоянии вытянутой руки, только протяни её и возьми… Думать о чём-то другом стало просто невозможно. И опять, будто почувствовав моё нетерпение, лягушонок не выдержал: дыхание у него участилось, зрачки нашали расширяться, и он прошептал:
- Сагите, можно я вас поцелую? Иначе у меня сердце разорвётся на кусочки…
- Можно, – тоже почему-то шёпотом ответила я, и первая потянулась к нему.
Дальше слов не было никаких, долго-долго, потому что, стоило мне коснуться губ Вайятху, как почти мгновенно, без перехода, меня стиснули железные объятья Проводника, этой ненасытной, вечно алчущей половины Вайятху, стремящейся достичь недостижимого для простых смертных четырнадцатого неба, дорогу к которому знает только он один...
На этот раз вторая ипостась Маугли не предупреждала о своих намерениях, ни вслух, ни мысленно. Он просто ласкал меня раскалёнными, как магма, ладонями, расплавляя и тело, и сознание, врываясь внутрь пустынным смерчем, который словно снова и снова сдирал с меня все признаки цивилизованности, оставляя один на один с инстинктами, требовавшими отдаться и быть взятой. Без рассуждений, без сожалений, без мыслей, немедленно, прямо сейчас, пока вокруг бушует пламя вулкана, пока в мире нет никого, кроме нас, пока не начала просыпаться коварная память…
Но почему-то в этот раз наслаждение было почти болезненным, как будто с меня, вместе с сознанием, содрали и кожу, оставив беспомощной и невыносимо чувствительной. Я смутно почувствовала, что Проводник вытаскивает меня из воды и несёт куда-то. Куда – выяснилось через несколько секунд, когда я ощутила под собой чуть шершавую ткань простыни. Предчувствие проникновения стало настолько острым, что я зажмурилась, но секунды текли одна за другой, а ничего не происходило.
Я обеспокоенно распахнула глаза и наткнулась на тяжёлый, пронизывающий взгляд Проводника, который навис надо мной, удерживаясь на вытянутых руках. Ритуальная маска, в которую превращалось подвижное лицо Вайятху с приходом его второй половины, расчёркиваемая быстрыми цветовыми вспышками, напоминала грозовую тучу.
- Что?.. – мысленно простонала я. Говорить вслух сил не было.
- Слабая… – тоже мысленно ответил он, продолжая сверлить меня взглядом. – Устала… уже… Не сможешь. Ухожу…
- Стой!
Я вцепилась в его руку мёртвой хваткой, откуда только взялись силы!
- Не смей бросать меня сейчас! Так… нечестно! Если уж ты пришёл, так доведи до конца то, что начал! Иначе… иначе я умру, – тихо закончила, начиная осознавать окружающее и себя в этом окружающем.
И, Вограны всё побери, мне стремительно становилось стыдно! Мало того, что забыла всё, включая самое себя, так ещё теперь выпрашивала секс, как... Ну, не будем об этом. Проблема оставалась в том, что тело, переполненное страстью, хотело продолжения… И продолжения именно с Проводником, потому что, будя воистину вулканические страсти, усмирял их потом тоже только он, этот негодяй, намеревавшийся сейчас просто смыться, оставив меня в самом глупом положении, какое только можно себе представить.
- Не уходи… – попросила я, осознав всю «прелесть» ситуации. – Пожалуйста…
Проводник снова придвинулся, уставился на меня своими мерцающими глазищами и мысленно сказал:
- Ты… не выдержишь… истощена.
Вограны побери этого новоявленного эскулапа! Нашёл время беспокоиться о моём состоянии! Лучше уж тогда бы раньше подумал об этом, до того, как тащить меня на своё четырнадцатое небо, чтоб его кто-нибудь обрушил!
