Я бросила каменюку и нахмурилась. Вообще-то, я звонила маме десять дней назад, как раз в тот день, на который мы договорились, и полагала себя свободной до двенадцатого числа следующего месяца. Вероятно, что-то случилось, раз мама нарушила ею же установленный график.
- Спасибо, Део, скажи ей, что я сейчас подойду.
Погладив по плечу вопросительно смотревшего лягушонка, я пошла в дом. Настроение заранее портилось.
- Здравствуй, мам, – проговорила я, усаживаясь перед экраном стационарного вифона.
Мама, как всегда, выглядела безупречно: гладко зачёсанные волосы, прекрасный цвет лица, серебристо-белый элегантный костюм, – и не скажешь, что это продукция фабрики вторичной переработки сырья.
- Здравствуй, Тэлларионеша, – отозвалась родительница, с неодобрением разглядывая меня. Ну да, я, не в пример ей, была в грязном рабочем садовом фартуке, с волосами, небрежно закрученными в узел. Не образец, ничуть. – Я оторвала тебя от работы?
- Ничего важного, мама. У вас что-то случилось?
- Нет. Мне кажется, что-то случилось у тебя.
- В смысле? – я нахмурилась.
- В прямом смысле. Почему я узнаю от совершенно посторонних людей, что ты уже окончила Университет? Почему ты скрыла это от нас?
Я сжала зубы. Плорад сожри того, кто информировал маму… Я так надеялась, что моё самоуправство останется для неё тайной!
- Мне показалось это неважным, мам.
- Неважным? – мама расширила ноздри, явный признак негодования. – Ты считаешь, что раз переехала на другую планету, то можешь не принимать нас больше в расчёт?
- Мама, пожалуйста… Мы уже обсуждали это. Давай не будем зря тратить время, ни твоё, ни моё.
Мама помолчала секунду, но как истинный последователь течения рационалистов, не могла проигнорировать такой аргумент.
- Хорошо. Могу я тогда узнать, каковы твои дальнейшие планы?
- Я собираюсь остаться пока здесь, на Второй.
- Но почему? Я ведь говорила тебе, что в управлении фирмы, где работает отец, собираются открыть небольшой детский сад, и туда как раз потребуется психолог…
- Мама. Я. Не. Вернусь. На. Первую. Точка.
Она поджала губы, явно борясь собой, чтобы не сказать что-то, что жгло ей язык.
- Тэлларионеша, скажи, пожалуйста, это всё из-за… того мужчины?
- Что – всё, мам?
- Твои взбрыкивания. Ты попала под его влияние? Опять, как с этой твоей ненормальной подругой?
- Мам, я не понимаю, зачем ты снова вспоминаешь Линну, и какая взаимосвязь между нею и Эдором?
- Неправда, прекрасно понимаешь. Ты использовала Скроссов, чтобы улететь с Первой и жить, как все эти развращённые обилием ресурсов транжиры. Теперь, насколько я понимаю, ты используешь для этого бизнесмена с сомнительной репутацией. Где предел, Тэш? Когда ты, наконец, поумнеешь и поймёшь, что это всё неподходящие для тебя люди?
- Мама, по законам Второй я давно уже самостоятельная гражданка. И мне не нужны руководители. И мне нравится моя жизнь. И я люблю Эдора. Он – вовсе не бизнесмен с сомнительной репутацией, он просто бизнесмен, причём успешный. Они сейчас вместе с отцом Линны собираются строить большой курорт на Мирассе, и это достижение с любой точки зрения…
- Что? Это он строит бордель на Мирассе, рекламой которого забиты все каналы?!
- Какой бордель, мама? – обескураженно проговорила я. – Это будет элитный курорт…
- Значит, элитный бордель, – припечатала родительница. – Постой… Так не у него ли ты собралась работать?
Я сглотнула.
- Это вполне возможно, мама. Я бы хотела переселиться на Мирассу. Не знаю, получится ли, но я попробую…
- На Мирассу? В заповедник психически неустроенных людей?! Тэлларионеша! Если мы что-то значим для тебя, ты немедленно порвёшь со всей этой компанией и вернёшься домой, к нам! Потому что до бесконечности ждать тебя мы не будем, так и знай. Есть предел всему, в том числе, и родительскому терпению! Подумай об этом на досуге, раз уж у тебя теперь его так много! Всего хорошего!
И экран погас.
- Я тоже люблю тебя, мама, – прошептала я, глотая слёзы.
Всё, как всегда, мой отъезд ничего не изменил, как ни странно. Прошло долгих шесть лет, а мама до сих пор пыталась руководить и наставлять, привив мне почти паническую боязнь любых отношений, в которых я выступала бы в роли опекаемой. Нет уж, пусть с ошибками, оступаясь, но я предпочитала идти по жизни сама. И возвращаться обратно не собиралась так долго, насколько это зависело от меня.
Сувенир 51
Наверное, лягушонок почувствовал, что мне плохо, или его предупредила Деона, но он вскоре заглянул в кабинет и, увидев меня, мгновенно очутился рядом.
- Сагите… сагите… Кто обидел вас? Что случилось?
- Ничего, Маугли… Просто мы говорили с мамой.
- С вашей мамой, сагите? – удивился Вайятху. – Я думал, она не любит вас… Ой, простите. Я сказал совсем не то…
- Ты не прав, она меня любит, – заявила я, вытирая мокрые глаза. – Просто она не умеет любить, не перевоспитывая или не меняя. А я меняться не хочу. Вот и проблемы…
- Значит, вы ей не нравитесь? – пытливо спросил лягушонок.
- Ну, наверное, так, – согласилась я.
