Лягушонок с облегчением вздохнул, уверившись, что его не пошлют немедленно в неведомую отдельную жизнь. Я тоже вздохнула, с неменьшим облегчением, поскольку вопрос о привязках не всплыл. Пока не всплыл… Но очень скоро знания лягушонка о мире достигнут критического уровня, и он задастся вопросом, что же с ним делали на Мирассе. И что с ним потом делала я… И помоги мне тогда Всевидящий, потому что неизвестно, какой окажется освобождённая личность кикиморыша. Возможно, вместо благодарности, я обрету массу претензий, и это будет ещё не самый худший вариант!
Торопливо отогнав тоскливые мысли, я обняла расслабившегося заморыша и поцеловала в уголок губ.
- Спи, защитник…
- Да, всегда, сагите… – ответил умиротворённый кикиморыш и привычно притиснулся ко мне.
Только вот подсознание знать ничего не желало ни о каких отсрочках, и всю ночь мучило меня снами, где Скросс торжественно уводил от меня то печального, то разочарованного лягушонка, не слушавшего никаких объяснений.
Оставшееся до праздника время прошло спокойно, хотя я втайне ждала каких-нибудь репрессий от папаши Линн. Всё-таки мы наговорили друг другу порядком гадостей, а альтруизмом и всепрощением крокораус никогда не отличался. Но наступил мой день рождения, а никаких ответных шагов так и не последовало. Более того, утром я обнаружила сообщение от финансового консультанта корпорации Скросса о том, что мне послан документ, подтверждающий полный и добровольный отказ от требования когда-либо возместить переданные мне такого-то числа такого-то года двести тысяч кродов, за подписями самого Скросса, его жены и дочери. Я так поразилась, что перечитывала текст, наверное, раз десять, прежде чем уяснила его суть, и всё равно осталась в полном недоумении, что это значило.
Призванная на совет Лавиния высказалась в том смысле, что Скросса, дескать, замучила совесть, и он решил сделать мне такой вот подарок: узаконить переведённые его дочерью деньги для спасения Вайятху. Мне такая возможность представлялась крайне сомнительной, я бы скорее, начала искать подвох. Но мало ли… Всё-таки, уходя, Скросс злился на кого-то. Возможно, этот широкий жест был чьим-то наказанием?
В любом случае, расписку я пока принимать не стала, решив узнать сначала мнение стратега на этот счёт. Кто знает, возможно, списание двухсот тысяч было результатом его стараний…
Лавиния и Маугли поздравили меня тоже утром, не дожидаясь официального празднования, и чудесная, нежная акварель, на которой кикиморыш изобразил нас вместе, заняла своё место на стене в спальне, а флакон с новым, трижды меняющимся в течение дня ароматом, стоял на полочке в ванной комнате.
Пока я одевалась, всё время что-то теряла: то пояс, то заколки для волос, то колье, то расчёску… Возможно, всё дело было в том, что параллельно со мной рядом одевался кикиморыш, и я постоянно отвлекалась, чтобы проследить за процессом. Мы с Эдором решили, что издевательство должно быть полным, и заморышу предстояло не просто провести два часа с незнакомыми людьми, ведя себя корректно и непринуждённо, но ещё и одеться в парадный выходной костюм, присланный заботливым опекуном. Конечно, этот комплект был классом пониже, чем тот, в котором мачо щеголял на вечеринке у Скросса, но тоже в своём роде замечательное одеяние, состоящее из светлой рубашки, тёмного пиджака, довольно узких брюк в тон, специального пояса, украшенного вышивкой, и ботинок из натуральной кожи гигантских хамелеподов (дань любви стратега ко всевозможным рептилиям). Свои отросшие, ставшие более тёмными волосы кикиморыш зачесал назад, открыв лоб, и неожиданно превратился в эдакого лощёного клерка из процветающей конторы. Мы с ним тщательно подобрали оттенок лёгкого загара, который Вайятху проще всего удавалось «держать», и я сочла, что Маугли готов к выходу в свет.
Увидев его, Лавиния удивлённо подняла брови и призналась, что такого замечательного результата не ожидала. Сам Маугли казался взволнованным, но не испуганным, так что шанс спокойно продержаться два часа у него был, и вполне реальный.
Когда начали собираться гости, мы уже подняли себе настроение, выпив по бокалу легкого вина, присланного стратегом вместе с закусками. Лавиния, совершенно незаменимая в повседневных делах, сервировала стол, пока я собиралась. А теперь ГИО-красавица, наряженная в подчёркивающее фигуру бледно-фиолетовое платье, придававшее её голубым глазам фиалковый оттенок, порхала среди первых ласточек: Авинора, Митора и Кандора, радостно набросившихся на закуски с морепродуктами.
Чуть позже на нас чуть не свалился большущий флайер, в котором прилетели Лон, Бикем и две моих подруги, Мона и Зандра, с которыми мы были неразлей вода, пока не появился лягушонок. Девчонки радостно полезли обниматься, а Лон произнёс прочувствованную речь, состоящую сплошь из старинных слов, так причудливо перемешанных, что о содержании можно было только догадываться. Бикем, самый романтичный из всех, тут же пригласил меня танцевать, и мы закружились под музыку, зазвучавшую сразу отовсюду. Мастера фирмы знали своё дело!
