Укладываясь спать, я думала о том, что заставило его противиться приказам бывшей хозяйки. Конечно, формально Линна никогда не была ею, но, насколько я понимала, у Вайятху вообще отсутствовал механизм отказа кому бы то ни было. Стало быть, как жена хозяина, дорогая подруга имела все возможности командовать заморышем, что и делала, причём, абсолютно против его желаний! Да и на моей памяти кикиморыш ни разу не заупрямился и не заявил кому-нибудь, что не хочет чего-то делать. Да, пугался, сомневался, приходил в отчаяние, но делал. А тут – прямой отказ!
Похоже, даже Линна не сообразила, насколько это нетипично для лягушонка: не сделать что-либо не по чьему-то приказу, а по собственному желанию. Неудивительно, что он был такой пристукнутый потом. Пожалуй, для него это тоже своего рода обвал большой такой части мира. Теперь, главное, чтобы заморыш не переусердствовал с применением этой новой возможности. А то, на фоне взросления, как накроет нас ещё переходный период…
После моего дня рождения наступило долгое затишье, в котором почти ничего не происходило. И слава Всевидящему, потому что уже случившегося вполне хватало для того, чтобы пить успокоительное каждый вечер. Я не пила только потому, что Проводник, который стал появляться реже, но, так сказать, эффективнее, пару раз снова накачивал меня силой, позволяя буквально возрождаться, как феникс из пепла. Правда, разговаривать он со мной почти перестал, и на вопросы не отвечал, заставляя замолчать самым древним и испытанным способом.
Я пока тоже отступилась, не решаясь настаивать. Кто его знает, эту таинственную половину, – вдруг он не одобряет изменений, происходящих с Маугли? Лягушонок на мои осторожные расспросы только пожимал плечами и отвечал, что «всё в порядке», но я уже поняла, что Проводник общался с ним, показывая только какие-то поверхностные вещи, и не пуская вглубь своих эмоций.
Разборки между Эдором и Скроссом прекратились, так и не начавшись, потому что крокораус самолично извинился перед стратегом за поведение, своё и своих близких, и предложил в качестве компенсации недельный отпуск с отдыхом на лучшем курорте. Мачо жест оценил, но компенсацией не воспользовался, тактично предложив финансовому мегалодону отправить туда дочь с зятем, на предмет оживления их чувств. Крокораус фыркнул было, но совету последовал. Не знаю, что именно наговорил коварный ГИО-соблазнитель Альдору, но мирассец вдруг загорелся идеей спасения своего брака. По крайней мере, так мне сказал всё тот же искуситель, с самым невинным видом рассуждавший о том, как хорошо и благотворно сказывается обычно на семейных отношениях совместный отдых мужа и жены. Я подозревала, что стратег и Кальтари вступили в заговор, но мачо молчал, и только поживал плечами в ответ на мои вопросы. Я отложила свои подозрения подальше и стала ждать, чем всё закончится.
Вигор вернул нам подарки мирасских высочеств, и Лавиния теперь каждое утро читала заложенные в память её вифона записки Наима. Сначала она фыркала, потом хмыкала, потом стала просто прочитывать, не строя никаких гримас, а в одно прекрасное утро я обнаружила её улыбающейся. И в глазах, устремлённых на экранчик аппарата, светилось что-то, очень похожее на нежность…
С облегчением вздохнув и скрестив пальцы, я загадала, чтобы златовласка не растеряла своих чувств хотя бы до личной встречи с отправителем. Он, между прочим, регулярно засылал к Эдору своих представителей, которые, помимо деловых поручений, теребили стратега номер один по поводу скорейшего переезда на Мирассу. Довольный мачо потирал руки и выставлял всё новые и новые условия, добившись, в конце концов, того, что выделенная ему изначально квартирка превратилась в огромный трёхэтажный дом, спешно строящийся на территории будущего курорта. Пока предполагалось, что там разместится не только жильё для стратега и его родственников и сотрудников, но и штаб стройки. А в дальнейшем Эдор рассчитывал получить его в единовластное пользование.
