Я, опять же, непонятно почему, смешалась и растерялась, хотя могла бы догадаться, что уж кто-кто, но эмпат-опекун способен точно определить, что вместо его подопечного перед ним стоит кто-то другой. И дело было даже не в том, что, заполняя Маугли, его вторая половина вполне заметно меняла лицо, походку и манеру держаться, но она, скорее всего, изменяла и эмоциональный портрет Вайятху.
- Это Проводник, – справившись со смущением, пояснила я. – Помнишь, ты спрашивал…
- Ах, да! – с интересом ответил мачо, разглядывая моего спутника своим «фирменным» взглядом, словно пытаясь определить, какая часть этой ипостаси лягушонка представляет наибольший коммерческий интерес. – Тот самый таинственный Проводник, что водит желающих на четырнадцатое небо?
- Да… – глухо ответил хищник и внезапно уселся на подоконник. – А кто ты?
Несколько секунд у меня ушли на то, чтобы вторично сообразить: если Эдор никогда не встречал Проводника, то и Проводник никогда до этого момента стратега не видел. Видимо, обе составляющие личности лягушонка вообще очень редко «делились» информацией друг с другом…
- Я-то? Опекун твоей второй половины, или как это называется… И близкий друг вашей общей госпожи, – ответил мачо, продолжая изучать своего визави.
Я могла бы об заклад побиться, что, помимо того, что говорилось вслух, велась ещё беседа беззвучная, на уровне эмоций. И там, наверное, противостояние было ещё более ощутимым, – Всевидящий знает, почему, но эти двое, только увидев друг друга, фигурально выражаясь, «встали в стойку».
- Насколько близкий… друг?.. – спросил Проводник, складывая руки на груди.
- Ну… наверное, самый близкий. Да, Жужелица? – мачо сверкнул белыми зубами в мою сторону.
Я тоже постаралась растянуть губы в дружелюбной гримасе и сказала, обращаясь к Вайятху:
- Да, можно так сказать. Лавиния – самая близкая подруга, а Эдор – самый близкий друг.
Ноздри у зверя раздулись на мгновение, но ответил он вполне спокойно:
- Рад встрече…
- Надо же! А эта половина твоего оболтуса куда более воспитанная, – отметил стратег номер один. – Мне тоже приятно познакомиться. Так, может, перейдём в гостиную? Неудобно как-то беседовать в спальне…
Проводник пожал плечами, но спрыгнул с подоконника.
- Ладно… можно в другом месте…
В гостиной мачо, традиционно, попросил кофе. Я и сама была непрочь выпить его, потому что после лесных приключений очень хотелось спать, а пропустить этот очень важный разговор было никак нельзя. Постаравшись максимально быстро и тихо управиться с приготовлением любимого напитка, я, подумав, нагрузила поднос всякими вкусностями: как показывал опыт, на сытый желудок мужчины куда более склонны к компромиссам и терпению.
В гостиной от напряжения, возникшего между мачо и Проводником, только что искры в воздухе не вспыхивали, причём я совершенно не могла понять: почему? Чем они могли друг другу не понравиться? Ну, допустим, Вайятху мучила ревность, – раз уж ревновал даже ко своей второй половине. Но стратега-то какая оса укусила?! Или он тоже ревновал, к славе самого лучшего любовника во Вселенной?!
Поставив поднос на стол, я переключила внимание противников на вещи более приземлённые и приятные.
- О, еда… – поразился непредсказуемый странник между небесами и, подойдя ближе, взял пальцами из тарелки маленькую копчёную рыбку. Меня буквально накрыло знакомыми эмоциями: и этот не умел пользоваться столовыми приборами! – М-м… – промычал он через некоторое время, – вку-усно… Я и не думал… что это так здорово!
Мы с мачо откровенно вытаращились на блаженствующего Проводника.
- Ты что, никогда не ел? – опомнившись, наконец, спросила я.
- Никогда… Кормили того, второго… Меня – нет. Я знаю… сладкое, солёное, горькое… только из его памяти.
- Вот мерзавцы, – прошептала я.
Конечно, понятно, что вторая половина Маугли появлялась исключительно на время, необходимое, чтобы отвести господина туда, куда он желал. И есть во время восхождения на эти Плорадовы небеса никто не смог бы, гарантирую. Но в остальное-то время?
Как ни странно, но мысль о том, что Проводник ни разу за всю свою жизнь не пробовал настоящей пищи, смягчила стратега, и он перестал рассматривать Вайятху, как неизвестное науке, но опасное животное. Я заботливо подкладывала на тарелку голодающему самые вкусные кусочки, плюнув на его манеры. В конце концов, после лягушонка я вряд ли увидела бы что-нибудь новое. Ну, ест руками, ну, вытирается рукавом… Дело вполне житейское.
Наевшийся Проводник настолько сильно отличался от самого себя привычного, что мысленно я сделала себе заметку: устраивать подобные обеды или ужины регулярно. А, может, получится «выманивать» его на какую-нибудь еду, например, на такие вот пирожки с грибами и парангой, которые он буквально смёл со стола. Это точно было бы удобнее, чем сидеть и ждать, когда ему заблагорассудится появиться!
- Ну, теперь можно и поговорить, – благосклонно заметил мачо, дождавшись момента, когда Вайятху оторвался от стола, в последний раз с сожалением окинув его взглядом.
- Давай… поговорим, – согласился странник, зевая.
