Этикетом для женщин предписывалась весьма специфическая церемониальная одежда, которую я, помнится, уже однажды описывала: целых три платья. Мужчинам было не намного проще, потом что их костюм состоял из твердокаменных, судя по изображениям, брюк и такого же негнущегося, расшитого золотой нитью камзола. Нам требовалось заказать их, получить, и научиться держаться в этих футлярах непринуждённо, – всё за два дня. Вот когда я пожалела, что не послушалась стратега, презентовавшего мне «тренировочный» набор одежды для коронации ещё на Второй, чтобы я привыкала к нему.
Обговорив все детали, мы разошлись по комнатам. Эдор намеревался выспаться, не смотря ни на что, Маугли тоже выглядел усталым, и только мне спать расхотелось. Тревожные мысли стучались в голове, как острые молоточки, мешая расслабиться. Я решила снова воспользоваться душем, как волшебным средством для исправления настроения, а Маугли, открыв окно, уселся на подоконник, всматриваясь в затягивающийся облаками горизонт. Это был его безотказный способ отдохнуть.
Ветер ощутимо свежел, его порывы усиливались, заставляя полупрозрачные занавеси время от времени взлетать и надуваться, как гигантские пузыри. Но холодно не было, пляж будто отдавал накопленное за день тепло.
Настоявшись под сильными струями, я вышла из ванной намного более спокойной, чем вошла туда. Почему-то не захотелось одеваться, и я просто завернулась в длинное полотенце. Маугли по-прежнему сидел на подоконник, только теперь в комнате расселась целая стайка светлячков, а на руке у Вайятху сидела птица, размером с земного голубя.
- Простите, сагите… Вы не против, что я позвал их? Сейчас начнётся дождь, они искали укрытие.
- Да пожалуйста, главное, чтоб не гадили на пол, – проворчала я.
- Они не будут, – пообещал лесной принц, улыбаясь, и снова перевёл взгляд на птицу.
Да, в этот момент больше всего он напоминал именно лесного принца, или эльфа, или полубога… Он был здесь более чем уместен, в отличие от меня, например. Осознание этого снова резануло сердце, как ножом. Сейчас, как никогда, мне было очевидно, что люди оставались на Мирассе чужаками, пришлыми, пытающимися подмять под себя целую планету. Вайятху гармонично сосуществовали со всеми живыми и неживыми созданиями Храиссы, а мы – крушили, разоряли, вторгались, не пытаясь влиться в уже существующие связи, а навязывая свои.
Я вспомнила слова полосатого туземца с гор, который утверждал, что люди должны заменить истреблённых Вайятху, и усомнилась в том, что это возможно. Совершенное существо, безмолвно беседующее с птицей, заменить, по-моему, было просто нереально…
Встряхнув головой, я осторожно подошла поближе к ним. Вполне ожидаемо, пернатый собеседник Маугли вспорхнул и вылетел в окно.
- Прости, – сказала я грустно. – Спугнула… Не хотела.
- Нет, вы не при чём, мы уже закончили разговор. А он хотел позвать сюда своих братьев. Так что, скоро вернётся…
- Да? Будем ночевать в птичнике? Это даже интересно… Надеюсь, они не начнут кричать на рассвете?
- Начнут. Но сначала улетят в лес, – ведь они поют для своих соседей, не для наших…
Говоря это, Маугли осторожно привлёк меня к себе и теперь аккуратно разворачивал полотенце, в которое я была закутана. Он действовал очень бережно, медленно поворачивая меня, поднимая или опуская мои руки. Он не спрашивал словами, хочу ли я близости, но ясно давал понять, что только от меня зависит, будет ли она, оставляя возможность в любой момент остановить его. Но мне не хотелось прерывать Вайятху, – наоборот, хотелось закрыть глаза и полностью отдаться его ласковым рукам, губам… Забыться в чутких прикосновениях, наполненных заботой обо мне.
Нежность – вот чего мне отчаянно не хватало. Страсть, буря, натиск, сумасшествие – всё это было прекрасно, но иногда до боли была нужна вот такая тихая ласка. Даже сердце замедлило своё биение, словно боясь спугнуть настроение Вайятху…
Ткань упала к моим ногам, и Маугли с восхищением обвёл взглядом моё тело, наполняя меня изнутри каким-то тихим томлением.
- Сагите… как вы красивы! Я мог бы смотреть на вас целую вечность… Как жаль, что я не знал вас с самого начала моей жизни! Тех лет, что мне остались, не хватит, чтобы насмотреться на вас…
- Я бы тогда уже давным-давно превратилась в старушку и умерла. Ты ведь намного старше меня, – со смехом парировала я.
- Да… – с грустью ответил он. – Знаю… Но понять этого не могу. Мне всё время кажется, что до вашего появления я не жил.
Я переступила через упавшее полотенце и потянулась к лягушонку. Захотелось прижаться к нему, чтобы стереть грусть с любимого лица.
- А что ты делал тогда? – спросила я, касаясь его груди.
- Не знаю… Это всё вспоминается, как в тумане. Все мои прошлые жизни видятся, как сквозь дымку.
- Все жизни?..
- Я считал их так. Один хозяин – одна жизнь… До вас их было три, но все какие-то ненастоящие. Иногда мне хочется, чтобы их совсем не было.
- Почему? – шепнула я, поднимая к нему лицо и заглядывая в бездонные зелёные глаза.
