- Смотри, Маугли, что я тебе привезла! – сообщила радостно и осторожно приподняла простыню.
Уф, слава Всевидящему, – сухой и чистый. Ну, можно и поужинать.
- Ты любишь бульон? – спросила я, открывая ёмкость с ароматной прозрачно-золотистой жидкостью.
- Не знаю, – отозвался заморыш, зачарованно наблюдая за тем, что я делаю. – Никогда не пробовал такого.
- Сейчас и попробуешь, – бодро уверила я, перевела кровать в положение полусидя, отчего кикиморыш испуганно вцепился в края матраса, и поднесла к его губам полную ложку. – Открывай рот!
Физиономия у него стала совершенно неописуемая! Ну, как будто я сделала что-то из ряда вон выходящее. Таак, интересно, что я забыла исправить у него в мозгу, что он так реагирует?..
- Маугли, – чуть не по слогам произнесла я. – Ты должен этот бульон съесть. Иначе не поправишься. Так что, открывай рот.
Послушно приоткрыл, продолжая таращиться на меня.
- Вкусно? – уточнила, на всякий случай.
- Угум, – кивнул он, не сводя с меня глаз.
Ну, это уже нервировать начинает! Чего он, к диосам, так смотрит-то? Что, у меня нимб появился над головой?!
- Маугли, – осторожно поинтересовалась я. – С тобой всё в порядке?
Кивнул.
- И нет никаких проблем?
Помотал головой.
- Тогда ешь нормально и перестань сверлить меня глазами! Дырка скоро будет!
Заморыш вздрогнул, уставился на тарелки и больше глаз не поднимал до самого конца ужина.
Сувенир 8
Накормив голодающего, я собрала грязную посуду и ушла, наказав ему отдыхать дальше, но, не прошло и пяти минут, как Деона сообщила, что лягушонок постанывает. Пришлось вернуться. И тут началось такое!!.
Даже несколько месяцев спустя, я вспоминала эту ночь, как один сплошной кошмар! Очистка, и вправду, проходила очень бурно! Примерно до половины четвёртого утра из лягушонка периодически лилось, то сверху, то снизу. Под конец я озверела, с трудом дотащила его до «питона», нацепила насадку, потом туда же приволокла ворох одежды, из которой делала ему постель на полу в каюте, и расположила его прямо в коридоре. Единственное неудобство – лекарства остались в медблоке. Поэтому я периодически носилась туда-сюда, снабжая заморыша, уже почти слившегося по цвету с серым покрытием пола, то питьём, то таблетками, то новыми наклейками на рану, то ещё чем-то…
Всё это сумасшествие закончилось только около шести утра, когда совершенно измученный кикиморыш отключился прямо в «питоне», закопавшись в тряпки Линн. Я некоторое время ещё пыталась бдить, но скоро сдалась, и мы мирно уснули на полу. Даже не хочу думать, что сказали бы обо мне блюстители рабской морали с Мирассы…
Утро началось с того, что у меня жутко затекла нога. Разлепив глаза, я обнаружила, что лягушонок спит, устроившись прямо на моих коленях, да ещё и обнимая их. Покряхтывая, выползла из-под него, подгребла взамен побольше барахла ему под голову и поковыляла в каюту умываться. Полчаса спустя я была уже вполне способна что-то сделать, например, поесть. Несмотря на крайне неаппетитную ночку, голод никуда не делся.
Я соорудила себе шикарный лариссийский завтрак: порезанные фрукты, горячий байсу, парочка яиц боччи и кофе со сливками. Конечно, не всем нравится этот напиток с пра-планеты, но для меня нет ничего лучше с утра, особенно, если ночка была бурной… Закончив с чревоугодием, пошла в камеру Поддержания физического здоровья. Вот, как-то не было до сих пор возможности туда попасть. Я не стала давать себе нагрузок в этот раз, а ограничилась массажем, температурными воздействиями и ароматерапией. Немного, но мне хватило, чтобы воспрять духом.
Выйдя из камеры, я уже была вполне довольна жизнью. Убедившись, что моя проблема всё ещё дрыхнет, пошла в рубку, поинтересоваться, как обстоят дела во внешнем мире. Там всё оказалось более-менее нормально, и я немножко расслабилась. Пока была возможность, занялась делами насущными: ещё раз пересмотрела предложения о продаже домов, получила подтверждение о том, что мне на карту были переведены двести тысяч кродов, и начала искать необходимых специалистов.
Я как раз дошла до списков наиболее выдающихся генетиков, работающих на Второй, когда из коридора послышался звук, напоминающий скулёж. Не успела я спросить Деону, что это было, как она сама ответила:
- Проснулся твой пассажир.
- Ты можешь звать его по имени, – откликнулась я, направляясь к месту дислокации страдальца.
- Как скажешь, Тэш, – ответила машина.
И опять мне почудились какие-то нотки недовольства в её голосе. Но расспрашивать было недосуг, – Маугли, действительно, уже возился на куче белья, пытаясь повернуться.
- Доброе утро, – приветствовала я его. – Что? Ты хочешь встать?
- Да… И живот болит…
- Как? Опять?! – ужаснулась я. – Да сколько же в тебе этой дряни-то…
