А предводитель продолжал тем временем вещать:
- Но начинали мы с того, что создали послушных специалистов: тех же генетиков, математиков, инженеров, строителей, солдат…
- Солдат? Это ваших гвардейцев, которые сегодня всех пугают? – вклинилась я.
- Пугают? Ерунда. Здесь их никто не боится, – отрезал арх-генерал, подчеркнув слово «здесь». – Это вы там, в своём Содружестве, стали непомерно пугливыми. Мы же просто вернулись к изначальным идеям превалирования предназначения над всем остальным. Взгляните на них непредвзято. – Император сделал слабое движение рукой. – Ты, поди сюда.
Вперёд выдвинулся один из синих балахонов.
- Смотрите, Тэш. Перед вами – совершенный воин. Сними маску, – обратился он к своему охраннику, стоящему ко мне куда ближе, чем хотелось бы.
Не успела я и рта открыть, чтобы отказаться от сомнительной чести лицезреть охранника императора, как гвардеец приказ выполнил: снял не только маску, но и весь тюрбан, который закрывал его голову. И тут меня затошнило всерьёз!
Идеальный солдат мирасского императора выглядел намного хуже, чем я могла представить в самом страшном сне: безволосая голова, покрытая какими-то отвратительными наростами и бугорками, перемежающимися сине-фиолетовыми пятнами; огромный, в две трети ширины лица, нос, больше похожий на наспех прилепленную трубу, разделённую на две гигантские ноздри; рот, напротив, маленький и почти безгубый; жуткие чёрные глаза без зрачков и синюшные полосы по всему лицу, как будто гвардейца избивали.
- Вот он – идеальный воин, не устающий, не рассуждающий, способный вести бой почти в любых условиях, хоть на суше, хоть на море. Один полк таких солдат, численностью в две тысячи голов, способен занять почти любой людской город за одни сутки. Огромные мегаполисы, конечно, не в счёт. А теперь представьте: это, почти неуязвимое существо, практически, не имеет мозга.
- К-как? – заикаясь, спросила я.
- А вот так, – явно наслаждаясь моим смятением, ответил арх-генерал. – Они созданы по образу муравьёв, или термитов, которые способны жить, только будучи управляемыми коллективным разумом. Для моих же гвардейцев коллективный разум – это я. Только мои приказы имеют значение, только им они повинуются, не рассуждая и не сомневаясь. Любой солдат, в любом месте планеты.
Я с ужасом смотрела на искорёженное создание, которое, наверное, изначально, было человеком.
- Но почему вы сделали их такими… страшными? – почти прошептала я. – Зачем было их так уродовать?
- Затем, – внушительно ответил гениальный военачальник, – что они должны отличаться от нормальных людей так же, как обезьяна отличается от человека. Любой, с первого взгляда должен понимать, с кем имеет дело. Совсем не то, что ваши красавцы, – не сомневаюсь, что они считают себя на голову выше всех вокруг, воображая, что их способности и внешность позволяют им это. Нет, моим генноизменённые даже в голову не придёт мысль равняться со мной. Это просто невозможно, понимаете? Они изначально осознают себя моими вещами, не более того.
Я передёрнула плечами, не решаясь снова посмотреть на искажённые черты «идеального солдата». Чудовищное и жалкое, одновременно, зрелище…
- Именно поэтому, создавая из Вайядхау домашних рабов, мы позаботились о том, чтобы они исправно выполняли свои функции, а уже потом были приятны для глаз своих хозяев. И то, это было просто уступкой разбаловавшимся аристократам. Я лично никогда не пытался делать своих рабов красивыми. Наоборот, мне нравилось, когда они отличались от меня. Когда мне хотелось красоты, я шёл к нашим женщинам…
Голос императора прервался. Я бросила на него взгляд, подмечая, что чёрные тени под его глазами уже не уходят, несмотря на третий опустошённый стакан энергетика. Откинув голову на спинку, арх-генерал нащупал что-то на подлокотнике, нажал, и массивное кресло, тихо жужжа, начало менять свою конфигурацию, превращаясь в подобие кушетки. Тело самодержца, безвольно распростёршееся на ней, послушно опускалось и вытягивалось вместе со своей опорой.
Когда император окончательно принял горизонтальное положение, с приподнятыми плечами и головой, обширный плед, укрывавший его ноги, вдруг зашевелился, и из-под него показалась нечто серо-зелёное, в первый момент показавшееся мне каким-то животным. Я не закричала только потому, что голос отказал. Вместо вскрика вышел какой-то сдавленный писк. А животное, продолжавшее выбираться наружу, вдруг оказалось Вайятху. Неимоверно истощённым, неестественного для этих детей лесов буро-болотного цвета, почти лысым и совершенно голым. Короче, передо мной внезапно очутилась копия Маугли, каким бы он стал лет через шестьдесят или семьдесят, если бы я не увезла его с Мирассы, а Вигор не вернул ему нормальный облик.
